Книга Бывший муж. Есть ли второй шанс?, страница 21 – Мэри Кац

— Демид…

— Ах, да, чуть не забыл, — он оборачивается уже в прихожей. — Как поправится — позовёшь на ужин. Только для нас вдвоём. Без детей.

— Этого не было в договоре, — я смотрю на него.

— Было, — он приподнимает бровь.

— Чего? Я ничего такого не подписывала.

— Ты сказала «хорошо», — он усмехается. — На все мои условия. Значит, согласилась.

Я лихорадочно вспоминаю. Наш разговор. Его слова: «Я никуда не уйду. Чем быстрее ты с этим смиришься, тем легче нам с тобой будет». И моё «хорошо». Я ответила «хорошо». Не подумав. Точнее, подумав, но в прямом смысле восприняла его фразу. Оказывается, этот жук в бронежилете воспользовался этим.

— Ты меня развёл, — возмущаюсь.

— Я офицер, — он пожимает плечами. — Офицеры не разводят. Они заключают сделки.

— Ты жульё.

— Ты ведьма, — он улыбается. — Спокойной ночи, Ника.

Дверь закрывается, а я просто смотрю на косяк, потому что его слова звучат в голове. Он сказал «позовёшь». Не «я приду». Не «мы встретимся». Он дал мне выбор. Впервые за всё время — дал мне выбор. Где тут подвох?

Телефон снова вибрирует. Я уже не удивляюсь имени бывшего мужа на экране. С тех пор как Алиса заболела, он звонит каждый день, часто несколько раз в день. И это я молчу про то, что навещает он нас регулярно, как будто по расписанию.

— Привет, — произношу ему, нажимая на кнопку ответа.

— Как Алиса? — он также не здоровается в ответ. У нас прямо будто негласное правило образовалось.

— Здорова. Третий день без температуры.

— А ты?

— А что я?

— Выглядишь уставшей.

— Ты меня не видишь, — отвечаю, а сама по сторонам смотрю. Мало ли, вдруг камеры поставил, пока я не вижу. Это же Демид. От него всё что угодно можно ожидать.

— Чувствую, — он делает паузу. — Я заеду вечером. Посмотрю на неё.

— Заезжай, — я не спорю. — Она будет рада.

— Я не к ней, — его голос становится ниже. — К тебе.

А вот тут между нами повисает молчание, потому что это меняет всё.

До этого момента наши встречи были удобно упакованы в концепцию «он приходит к дочери». Он — отец, Алиса — ребёнок, я — просто мать, которая открывает дверь. Это безопасно. Это понятно. Это не требует от меня никаких решений, никаких шагов навстречу, никаких признаний. Я могу делать вид, что он здесь только ради неё. Что я здесь вообще ни при чём.

Но теперь он говорит: «К тебе». Не ради Алисы. Ради меня.

И я не знаю, что с этим делать, потому что если он приходит ко мне — значит, это не просто отцовство. Это не просто сделка. Это что-то другое, то, о чём мы оба молчим, то, чего я боюсь, то, что он, кажется, уже решил для себя.

Я не знаю, что ответить, как себя вести, чего он хочет. И главное — не знаю, чего хочу я.

Молчание затягивается. Он не торопит. Ждёт.

— Зачем? — наконец выдавливаю я.

— Помнишь, ты обещала позвать на ужин, когда она поправится?

— Я не обещала. Ты сказал, я не отказалась.

— Это одно и то же.

— Нет, — я чувствую, как внутри закипает. — Это не одно и то же. Обещать — значит брать на себя ответственность. А не отказаться — это просто… не сказать «нет». Ты воспользовался моей усталостью и тем, что у меня не было сил спорить.

— Я воспользовался? — в его голосе появляются знакомые нотки, он злится. — Ты сама сказала «хорошо». Своим ртом. Своим голосом.

— Потому что ты меня развёл! — я повышаю голос, но тут же оглядываюсь, боясь разбудить дочь. — Ты специально построил фразу так, чтобы я не могла отказаться. Чтобы я согласилась, не думая.