Книга Следы в высокой траве, страница 77 – Татьяна Полякова, Анна М. Полякова

Я вообще начала замечать за собой симптомы, которых очень давно не было в моем анамнезе. Например, что после разговоров с Дмитрием мне становится легче дышать, а перед ними – наоборот, что я слишком хорошо помню, как он смотрит, когда недоволен, и как у него на секунду меняется лицо, если ему смешно, что, если бы речь шла не обо мне, я бы сочла это ребячеством и слабостью, а сейчас готова была простить себе это состояние.

— Ты чего зависла? – подозрительно спросила Ленка.

— Думаю.

— О расследовании?

— Почти.

Подруга прищурилась.

— О Корнееве, значит, понятное дело, ты придумала важный повод позвонить мужчине и теперь пытаешься убедить себя, что это не повод вовсе, а гражданский долг.

Я медленно повернулась к ней.

— Иногда я думаю, что наша дружба держится исключительно на том, что мне не под силу тебя задушить.

— Зато ты никогда не живешь в самообмане долго, – довольно заметила она.

Это было правдой и потому особенно бесило.

Я снова села на лавку и потерла переносицу, мне становилось совсем уж неловко и перед подругой, и перед самой собой, а точнее – перед собственным достоинством.

— У нас действительно есть что ему сказать, – произнесла я, скорее оправдываясь перед собой, чем перед кем-либо еще.

— Вот и скажи, – спокойно кивнула Ленка. – Люди для того и разговаривают, чтобы потом меньше локти кусать.

Я медленно взяла в руку телефон, повертела аппарат, словно от этого зависело качество связи, и неожиданно поняла, что волнуюсь сильнее, чем следовало бы, и вовсе не как свидетель по делу и не как человек, у которого появилась новая информация. И это, разумеется, было крайне некстати.

— Ну? – не выдержала подруга.

— Что «ну»?

— Звони уже, пока я не взяла инициативу в свои руки.

Я смерила ее взглядом, который в идеальном мире должен был вызывать чувство вины, но Ленка принадлежала к тому редкому типу людей, которых чужой укоризненный взгляд только раззадоривает.

Пришлось подчиниться неизбежному.

Я вышла на крыльцо, прикрыла за собой дверь и, несколько секунд глядя на экран телефона, все-таки набрала номер Корнеева.

— Слушаю, – сказал он.

Удивительно, как одно слово может одновременно действовать успокаивающе и нервировать.

— Это Марина.

— Я знаю.

— Поразительно, вам бы в гадалки.

— Я уже работаю в смежной области. Что случилось?

Я коротко пересказала события сегодняшнего дня и наши с Ленкой догадки.

— Я сейчас сделаю вид, что не удивлен, – усмехнулся он. – Марина, скажите честно, вы с Еленой когда-нибудь пробовали просто посидеть спокойно, выпить чаю, фильм посмотреть?

— Один раз. Но довольно быстро стало скучно.

— Информация полезная, – наконец сказал он. – Но не могу сказать, что новая для нас.

Я посмотрела во двор, где Ленка как раз пыталась выпросить у бабушки еще вишни, делая лицо человека, которого морят голодом как минимум неделю.

Поблагодарив меня за содействие, Корнеев повесил трубку. Я еще секунду смотрела на экран, как будто там могло остаться что-то, помимо времени звонка и моего слегка нелепого отражения.

— Ну? – влетела Ленка. – Он тоскует? Ревнует? Мчится? Берет нас в группу захвата?

— Не знаю, – ответила я.

И это был максимально честный ответ.

Оставшееся до вечера время тянулось медленно, как деревенская очередь в магазин в день привоза. Мы вроде бы даже пытались заниматься чем-то полезным: я разбирала в голове услышанное, Ленка по собственной инициативе мыла чашки, чем довела бабушку до состояния тихого недоверия к реальности. В какой-то момент подруга заявила, что, раз уж мы все равно временно лишены права на полноценное расследование, надо хотя бы пройтись до магазина за хлебом.