Книга Следы в высокой траве, страница 80 – Татьяна Полякова, Анна М. Полякова

— За что? – вскинул брови Корнеев.

Я просто пожала плечами, простилась и пошла в сторону дома, не сразу заметив, что Ленка не семенит рядом. Обернувшись, я увидела, что подруга задержалась у машины и весело хохочет рядом с Егором, пока Корнеев разговаривает по телефону. Оставалось надеяться, у нее хватит смекалки вслушаться в то, о чем тот ведет диалог.

Есть особый вид усталости, при котором тело мечтает о кровати, а голова – о продолжении активной деятельности, и, что хуже всего, оба желания одинаково неосуществимы. Первое – потому, что с Ленкиной неуемной энергией покой нам только снится, а второе – потому, что, пока в Сосновке Корнеев с Лихим, нам запросто могут щелкнуть по любопытным носам.

Единственное, что мне оставалось, – анализировать.

Ленка быстро меня нагнала, и какое-то время мы шли молча, говорить не хотелось не потому, что сказать было нечего, а потому, что слишком многое начинало складываться в голове и хотелось с этим разобраться.

Я мысленно перебирала все, что у нас уже есть, как будто раскладывала на столе покупки и решала, что отправить в холодильник, что на полки, а что сразу в кастрюлю.

Неизвестно, что было в блокноте Рогова, и Корнеев вряд ли когда-либо поделится с нами этой информацией, но, учитывая, что Гоша до сих пор в Сосновке, а не в изоляторе, он либо вне их подозрений, либо улик просто-напросто недостаточно. След от ботинка, даже если он совпал, может вообще ничего не значить, если у фермера в ту ночь, к примеру, было алиби. Хотелось бы знать какое. Если допустить, что в ночь убийства он был с Зоей, я бы не придавала такой информации никакого веса.

Во-первых, влюбленная женщина почти наверняка будет покрывать своего мужчину, которых в деревне к тому же не так много, а во-вторых, мне не давала покоя информация о том, что ее дед тоже работал в колхозе. Бабуля, несомненно, права: в Сосновке почти у каждого кто-то в роду был связан с колхозом, но дед Зои имел отношение к бухгалтерии, к которой у пропавшего Киселева как раз и были вопросы.

К тому же на почте Рогов мог рассказать ей гораздо больше, чем она решила поведать нам и следствию. Возможно, тот по неосторожности поделился своими соображениями, не зная, что семья Зои может быть замешана в той старой истории.

Я невольно замедлила шаг, потому что версия о том, что почтальонша может иметь отношение к убийству журналиста, начинала казаться мне все более правдоподобной.

— Ты чего? – спросила Ленка.

— Думаю о том, что Гоша как-то слишком подходит на роль злодея, и не только из-за выдающейся комплекции и следа с тракторной подошвой.

— Это плохо?

— Это удобно, – ответила я. – А удобные версии редко бывают правильными. Что, если фермера кто-то нарочно подставляет, зная, что у его отца был конфликт с Киселевым?

Ленка задумалась, но ненадолго, ее мыслительный процесс обычно работал по принципу вспышек, а не долгого горения.

— Ты про ту драку из архивных записей?

— Вероятно, убийца знал, что такая отметка имеется в архиве, и предполагал, что гибель Рогова могут связать с Киселевым. Тогда Громов становится очень удобным подозреваемым. Особенно если в блокноте журналиста имеются соответствующие записи.

— Эх, взглянуть бы на него хоть одним глазком, – вздохнула Ленка.

— Сам по себе факт, что убийца не забрал его с места преступления, говорит о том, что до истины Рогов добраться не успел, иначе глупо оставлять его там.