Книга Следы в высокой траве, страница 75 – Татьяна Полякова, Анна М. Полякова

— Встретили фермера вашего с почтальоншей, – сказала Ленка, снимая обувь.

Подруга, у которой чувство самосохранения просыпалось строго через раз, немедленно подсела к столу и потянулась к вишне.

— Клавдия Петровна, а вот скажите…

— Вот и не скажу, пока руки не помоете, – оборвала ее бабушка. – После полей этих ваших не то что ягоду, кота трогать страшно.

Мы отправились к умывальнику, а я все еще прокручивала в голове картину: поле, ботинки Гоши и то, как быстро Зоя влезла в разговор, когда я слишком уж заинтересовалась обувью фермера.

За столом Ленка, конечно, начала издалека, то есть это ей так казалось, я же была уверена, что бабуля мигом смекнула, в чем ее истинный интерес.

— Клавдия Петровна, а Громовы вообще кто по жизни были? – спросила она с видом, который ей самой наверняка казался праздным.

Бабушка медленно отложила горсть вишни в кастрюлю и посмотрела на нее.

— Павел Громов мужик был крепкий, работящий, – начала она. – Да только характер у него как у неошкуренного полена. С виду вроде ничего, а заноз насажаешь, так не обрадуешься.

— Он ведь с пропавшим Киселевым работал? – осторожно спросила я.

— Работал, да кто с ним тогда не работал. Колхоз маленький был, все друг у друга на глазах крутились. Один в поле, другой в сарае или гараже, третий в конторе ошивается, а вечером все знают, кто филонил, кто с кем поругался и из-за чего.

— А сам Павел чем зарабатывал? – спросила Ленка.

— Техникой в основном, и на складе помогал, подвозом занимался, вечно возле этих железяк колхозных вертелся.

Я поймала взгляд Ленки.

— А Зоины родственники? – как можно небрежнее спросила я. – Кто-то работал в колхозе?

Бабушка усмехнулась.

— А вы чего это вдруг по родословным пошли? Женихов выбираете или убийцу ищете?

Ленка чуть не подавилась вишней, а я выжидающе посмотрела на бабушку.

— Вы попробуйте в Сосновке сыскать того, чей родственник бы не работал в колхозе! Зоин дед в бухгалтерии трудился, не самым главным, конечно. Так, бумажки носил, списки, накладные, ведомости. Из тех людей, про труд которых все думают: тьфу, мелочь, а потом выясняется, что без этой мелочи ничего никуда и не двигается.

Я обрабатывала информацию со скоростью компьютера.

— Бумажки носил? – переспросила наконец.

— А что ты так удивилась? В колхозе ведь не только лопатами махали, как вы намедни. Кто-то должен был и писать, сколько привезли, сколько увезли, сколько на складе осталось да сколько пропало, если уж на то пошло.

— А что, были прецеденты? – оживилась Ленка.

— В советские времена? – фыркнула бабушка. – Вы как с луны свалились. Чего только не недосчитывались: у кого картошки, у кого цемента, у кого сена, у кого и вовсе денег. Только одно дело – мешок комбикорма утащить, а другое – когда начинают чувствовать свою безнаказанность да берегов не видят и ничего не боятся: ни совести, ни бога.

— То есть Киселев узнал о каких-то реальных хищениях в колхозе?

— Да к гадалке не ходи, воровали, да все помалкивали, а этот сильно деятельный.

— Ба, а что, если Рогов не про клад копал? – тихо спросила я. – Может быть такое, что его тайна исчезновения Киселева интересовала?

— У меня он только о кладе спрашивал да легендах старых, – сказала бабушка, берясь за очередную порцию вишни.

Ленка сморщила нос и, глядя куда-то в сторону, спросила: