Книга Монолог фармацевта. Книга 2, страница 138 – Хюганацу

— Ты что здесь делаешь?! – тяжело дыша, прокричал прямо в лицо нежданный спаситель. Его волосы, собранные на затылке в хвост, спутались, развеваемые ветром.

— А вы, господин Дзинси, зачем сюда забрались? – отряхивая платье, спросила Маомао и уставилась на своего благодетеля с прищуром.

Тот же глядел на нее в полном изумлении. Запястье, за которое он ухватился, чтобы поднять Маомао со стены, господин и не думал выпускать.

— Стражник доложил, что на стену снова полезла какая-то странная девица. Я был обязан узнать, в чем дело!

«Хотела же незаметно…», – посетовала Маомао, хотя прекрасно понимала, почему у нее ничего не вышло.

Наверняка стража до сих пор верит слухам, будто призрак женщины бродит по крепостной стене, вот и поглядывает на нее время от времени, пусть и не без опаски.

— К чему лишний раз беспокоить меня? – спросил господин Дзинси и, не выпуская кисти Маомао, выпростал из рукава другую руку, дабы положить свою широкую ладонь ей на макушку.

— Для чего же вы сами полезли, господин? Почему не приказали кому другому? – вопросом на вопрос ответила Маомао, извернувшись так, чтобы скинуть чужую ладонь.

— Стражник узнал тебя и был весьма любезен сообщить мне лично, – пока он говорил, Маомао прижала тыл ладони к щеке. – Понимаю, ты не хотела попадаться на глаза, но все же помни, что другие могут истолковать это превратно.

— Поняла, – не скрывая неловкости, она потерла щеку.

— Ну? Так для чего залезла?

— Когда из «дома цветов» выкупают девушку, ее сестрицы устраивают проводы и танцуют. Покров мне прислали сегодня из дома, чтобы я вместе со всеми исполнила танец.

Маомао, конечно, с куда большим удовольствием проводила бы ту, что терпеливо учила ее танцевать и не бросала, пока ученица не освоит все движения в точности. Иначе сказать, барышню Мэймэй.

«Обещаешь, Маомао? Что от всей души будешь радоваться и танцевать, когда придет мое время покинуть „дом цветов“?» – часто спрашивала старшая сестрица, когда они оставались наедине.

Пока она вспоминала прошлое, господин Дзинси не сводил с нее внимательного взгляда.

— Что-то не так? – не выдержав, спросила Маомао.

— Нет. Только удивился, что ты, оказывается, умеешь танцевать.

— Меня учили многому, в том числе танцам… Но я не настолько умела, чтобы радовать взор гостей, – призналась она и добавила, что ей все же доводилось танцевать на больших торжествах, но только вместе со всеми, когда хозяйка хотела взять гостей числом.

Выслушав ее, господин Дзинси посмотрел на море огней вдалеке. Помолчав немного, он сказал:

— За пределами дворца только и говорят, что о чудаке-стратеге и его выкупе девушки для утех.

— Не сомневаюсь.

— К тому же он подал прошение об отлучке. Говорят, на десять дней.

— Снова от него одни хлопоты…

Маомао догадывалась, что следующим утром расползутся новые слухи. Она не представляла, сколько серебра выложил тот чудак-стратег, но, судя по тысячам фонарей, что зажглись на «улицах цветов», вышло куда больше, чем за первую красавицу. Барышня Мэймэй писала, что праздновать будут не как обычно, три дня и три ночи, а всю неделю. Что ж, неудивительно, что зачешут языками: неужели в Малахитовом чертоге все это время таилась жемчужина, способная затмить трех первых красавиц?

«Лучше бы он выбрал Мэймэй», – не лукавя душою, подумала Маомао.