Книга Монолог фармацевта. Книга 2, страница 125 – Хюганацу

— Господин Дзинси… – в смятении начал Гаошунь. – Он просто пьян.

— Вино – лучшее лекарство. К тому же я всыпала в чаши смесь соли и сахара. С ними пьянеешь куда быстрее, – небрежно пояснила госпожа травница с таким видом, будто речь шла о пустяке.

Между тем она отточенными движениями заботилась о том, чтобы господин Лакан со временем пришел в себя. Лекарское дело она знала, опоила противника сама, так что была обязана ему помочь, пусть и не испытывала к отцу большой любви.

— Он просто пить не умеет, – догадавшись, что господа не верят ей, добавила она.

И тут-то ее замысел раскрылся в полной мере. Господин Дзинси припомнил, что при нем военный советник никогда не пил вина – только сок, который всегда носил с собой на поясе.

— Ну все, – закончив возиться со стратегом и почесав в затылке, объявила госпожа травница и перевела взгляд на своего благодетеля. – Теперь давайте отвезем его в наш «цветник», чтобы забрал свой «цветок» поскорее.

Все это она проговорила до того равнодушно, что ответные слова просто не шли на ум. Так и не сообразив, что будет уместнее сказать, господин Дзинси ограничился утвердительным мычанием.

Ему привиделось далекое прошлое. Но среди бесчисленных черно-белых образов, сменяющихся с невообразимой быстротой, лишь один горел алым и согревал своим теплом. Перед глазами словно стояла белая пелена, не позволяющая различать чужие лица, но тут его как озарило. Прежде другого алого он различил крашеные ноготки на белых пальцах девушки, которая то выкладывала камни для игры в го, то двигала фигуры по доске для сёги.

Ни одного лишнего движения, четкость мысли в каждом ходе. Она была сильным игроком, и многие, не выдержав ее напора, вскоре сдавались. Эту высокомерную девушку для утех, что взирала на игру своих соперников с неизменной скукой, звали Фэнсянь.

* * *

Сам он посетил «дом цветов» за компанию, хотя все развлечения и удовольствия, которые могли предложить там, были ему безразличны. Вина он не пил, игра на эрху и пляски его ничуть не трогали, а вместо накрашенных лиц он наблюдал лишь камни для игры в го.

С малых лет он не различал людские лица, и только с годами сей недостаток несколько сгладился. Но в детстве было совсем худо. Мало того что он мог спутать мать с кормилицей, так ведь не отличал и мужчину от женщины. Разочаровавшись в сыне, отец стал захаживать к любовнице, а доведенная до отчаяния мать принялась всячески выслуживаться перед ним, мня, что однажды вернет его любовь. И если уж жену свою отец замечал, то на сына не обращал никакого внимания, ведь прознал, что тот совершенно никчемен.

Так он, хотя был старшим в семье и наследником знатного рода, оказался предоставлен самому себе. Полное одиночество и покой в какой-то мере он почитал за счастье. Вместо того чтобы тяготиться семейными дрязгами, он с головой ушел в го и сёги; порою с удовольствием вникал в чужие пересуды и слухи, а иной раз позволял себе детские шалости. К примеру, услышав от дяди о синих розах, он захотел лично испробовать сей способ и вырастить их в садах императорского дворца.

К слову сказать, его дядя был человеком без хватки, зато даровитым. Пожалуй, он один понимал и принимал своего престранного племянника, которого учил различать людей по голосу, телосложению и манере держаться. Со временем племянник, всячески поддерживаемый дядей, научился видеть вместо лиц родных и знакомых фигуры сёги, тогда как посторонние у него ходили вместо голов с черными камнями го. Однажды он разглядел в дяде «дракона» и окончательно утвердился, что тот – выдающийся человек. Тогда он не понимал, что игра, разученная ради забавы, раскроет его дар.