Книга Монолог фармацевта. Книга 1, страница 57 – Хюганацу

Согласно установленному порядку, кушанья и питье обещали подать после полудня, а пока что гостей занимали разнообразными зрелищами и потехами: перед помостами изгибались танцовщицы, ходили плясуны и акробаты.

На помосте подле госпожи Гёкуё разрешили присутствовать лишь старшей прислужнице, госпоже Хун-нян, пока остальные девы оставались за пологами и ждали новых распоряжений.

Принцессу Линли занимала сама вдовствующая императрица, и ее величественное обаяние и неувядающая красота не меркли даже среди четырех наложниц высшего ранга. Да и место, отведенное ей, было таково, что не грех принять вдовствующую императрицу за почтенную подругу государя.

Она и впрямь была молода: Маомао доподлинно узнала ее возраст у болтушки Инхуа. Посчитав в уме, во сколько вдовствующая императрица родила нынешнего императора, Маомао возмутилась тому, как это допустили. Нет, подобные политические браки не редкость, но как можно государю идти на поводу у подданных? В голове не укладывается. Обдумав обстоятельства, при которых вдовствующая императрица зачала, выносила дитя и разрешилась от бремени, какие муки она перенесла, Маомао невольно прониклась к ней уважением.

Вдруг ее мысли прервал резкий порыв ледяного ветра – Маомао поежилась.

«Хоть бы шатер для нас поставили», – с укором подумала она.

Пологи, за которыми укрылись девы-чиновники, защищали от любопытных взглядов, но не от безжалостных ветров. И если уж тем, кто носит на теле нагретую гальку, зябко, то что сказать о служанках, пришедших без всего? Ожидаемо, они отчаянно дрожали и переминались с ноги на ногу. Некоторые притом странно пританцовывали или стояли, сведя колени, – видно, хотели в отхожее место, но не могли себе позволить отлучиться и тем самым опозориться на глазах вражеских прислужниц, приставленных к сопернице их госпожи.

Не только обширный сад стал испытанием для приглашенных дев-чиновников. На пиру вскрылось отчаянное противостояние личных служанок, приставленных к наложницам высшего ранга. Будь среди них старшие прислужницы, они бы одернули младших, однако каждая осталась при госпоже и при всем желании не могла вмешаться в эти безобразные распри.

Главное сражение разыгралось между «войсками» наложниц Гёкуё и Лихуа, но и «войска» шуфэй и дэфэй не собирались стоять сложа руки. Особенно тяжко пришлось «силам» наложницы Гёкуё, ведь при ней состояли всего-то четыре прислужницы, то есть ровно половина от вражеского «войска». Хотя та же Инхуа старалась за четверых и стойко держала линию обороны. Именно она кричала:

— Что?! Это мы-то безвкусно одеты?! Совсем дурочка?! Мы ведь прислуживаем госпоже! А та должна выглядеть лучше всех, и потому нам разодеться нельзя!

По всей видимости, спорили о нарядах. Прислужницы наложницы Лихуа явились в лазурных одеяниях, всюду украшенных оборками, и нацепили множество драгоценностей, отчего выглядели броско.

— Ты хоть слушай, что тебе говорят! Если служанка выглядит невзрачно, она только позорит свою госпожу! Да что говорить! Вы и дурнушку к себе взяли! – насмехались прислужницы Хрустального дворца.

«Они про меня, что ли? Прилюдно унижают?» – равнодушно подумала Маомао.

Безусловно, речь шла о ней, но ее подобные разговоры мало заботили. Она прекрасно понимала, что дурнушка и есть, ведь никогда не блистала ни личиком, ни манерами. Вот только Маомао заметила, что особенно из шкурки вон лезет одна знакомая девица из Хрустального дворца, которая и прежде много выступала. Помнится, дерзость в ней сочеталась с трусостью, и девица вечно грозила, что пожалуется своему отцу. Однажды Маомао это надоело, и она прижала нахалку к стенке, для надежности просунув той ногу между коленями. Задумчиво проведя по шее девицы пальцем, Маомао припугнула: