Книга Монолог фармацевта. Книга 1, страница 46 – Хюганацу

Когда грибы слегка поджарились и по хранилищу поплыл узнаваемый яркий аромат, Маомао сняла приготовленное с жаровни, выложила на тарелки, посолила и сбрызнула соком судати.

Ее невольных соучастников дважды уговаривать не пришлось – они тут же похватали тарелки и радостно набили рты, так что, вне всяких сомнений, о ее проступке уже никому не расскажут. Терпеливо дождавшись, когда они распробуют жареные грибы, Маомао и сама потянулась к тарелке.

Пока все трое насыщались, лекарь-самозванец болтал без умолку, что было для него вполне естественно. Преимущественно он хвалил Маомао на все лады:

— А ведь эта девочка во всем меня выручает! Не только мази готовит, но и все другое отварить и смешать умеет! Любое лекарство знает!

— О-о, похвально! – с восторгом откликнулся его гость.

Самозванец говорил о Маомао почти как о собственной дочери, что смущало и несколько сбивало с толку. Слушая его похвалу, она невольно вспомнила об отце и принялась гадать, как он там, справляется ли. Не забывает поесть? Не обманули ли с оплатой?

Размышляя о своем, она не сразу уловила, когда лекарь-самозванец (для него это было тоже естественно) принялся нести чепуху:

— Думаю, ей под силу приготовить любое лекарство!

Опешив, Маомао не успела его одернуть и что-либо возразить, а потому их гость вполне поверил в сказанное и, подавшись вперед, с жаром подхватил:

— Любое, говоришь?!

— Конечно! – с гордостью подтвердил лекарь.

«Не зря его кличут самозванцем», – досадовала про себя Маомао.

Незнакомый евнух резко обернулся и перевел на нее взгляд, в котором читалась какая-то тягота…

— А ты можешь… приготовить лекарство от проклятия? – снова побледнев, спросил он, потирая покрасневшую руку.

* * *

И незнакомый евнух повел свой рассказ…

Дело было позапрошлым вечером. Последним поручением, впрочем, как и всегда, стали уборка и вывоз мусора. Его собирали со всех уголков дворца императорских жен, сваливали в телеги и везли в западную часть угодий, где все сжигали в огромной яме. Обычно после захода солнца воспрещалось разводить огонь, но в тот день ветер стих, воздух был влажен, и евнух-рассказчик, решив, что беды не будет, дал позволение сжечь собранное куда позже обычного.

Подчиненные один за другим сбрасывали в яму мусор, и чтобы они скорее управились, евнух тоже решил присоединиться к ним. Вдруг его глаза выхватили нечто необычное. То было женское платье. Ткань – необычайно добротная, пусть и не шелк. Как ни посмотри, такое жалко предавать огню. Подхватив платье, евнух некоторое время мучительно раздумывал, что же с ним делать, пока не приметил, что им обмотаны несколько деревянных дощечек для письма, а рукава у него сильно обуглены.

Евнух так и не понял, зачем дурно обошлись с хорошим платьем, да и работать надо было, а не ломать голову, поэтому он принялся подбирать с земли упавшие дощечки и кидать одну за другой в огонь, что горел в яме.

* * *

— Вы говорите, что всего-то бросили дощечки в яму, после чего пламя взметнулось с необычайной силой и окрасилось в жуткий цвет? – переспросила Маомао.

— Все так, – подтвердил евнух и, припоминая случившееся, содрогнулся от нахлынувшего страха.

— Каким цветом оно было? Красным, фиолетовым и синим? – уточнила она.

— Верно.

Маомао кивнула. Она уже поняла, на чем основаны небылицы, которые утром пересказывала Сяолань.