Книга Монолог фармацевта. Книга 1, страница 32 – Хюганацу

«Хотелось бы знать, как он избрал этот путь…» – задумалась Маомао, но спрашивать об этом, конечно, непозволительно. Так что, замотав головой, она оставила досужие домыслы.

Господин Гаошунь шел впереди с фонарем в руке и показывал ей дорогу. На небе сияла лишь половинка луны, но в безоблачной ночи она все равно казалась достаточно яркой. В неверном свете очертания павильонов и дворцов, знакомые днем, становились совершенно чужими. Изредка в тенях деревьев раздавались шорохи и сладостные вздохи, однако господин Гаошунь и Маомао не обращали на них никакого внимания. Во дворце императорских жен истинным мужем является лишь государь, а потому любовь здесь между евнухами и служанками приобретает весьма причудливые формы. Что ж, неудивительно.

— Госпожа Маомао, – вдруг позвал ее провожатый.

От такой почтительности ей стало не по себе, и она возразила достаточно прямо:

— Можно просто Маомао, я ведь не госпожа. Уверена, ваше положение, господин Гаошунь, гораздо выше моего.

На это он обхватил подбородок пальцами и задумчиво склонил голову набок, после чего предложил:

— Тогда как вам прозвище… Сяомао?

«Зачем так по-детски?..» – мысленно рассердилась она.

— Могу ли я попросить вас не глядеть на господина Дзинси как на мерзкую гусеницу? – следом изложил свою просьбу слуга-евнух.

«Ну вот, раскусили…» – раздосадовалась Маомао.

В последние дни ей стало куда сложнее скрывать свои чувства и сохранять бесстрастный вид. Судя по всему, лицо предательски выдавало ее мысли. Нет, Маомао не верила, что за одно только выражение с нее снимут голову, но понимала, что стоит поостеречься. Тем более это она была мерзкой гусеницей в глазах знатных особ.

— Вернувшись сегодня от вас, господин заметил, что вы смотрели на него как на слизня, – принялся объяснять Гаошунь, пока Маомао мысленно кивала на каждое его слово.

Она и правда считала господина Дзинси чуть ли не слизнем – скользким и противным, особенно после того, как он пожаловался на нее своему слуге, что совершенно не подобает тому, кто мнит себя благонравным мужем (даром что евнухи за полноценных мужей не считаются).

— Господин дрожал как лист, глаза блестели от слез, с губ не сходила улыбка. Полагаю, так выглядит истинное блаженство, – не меняя строгого выражения, вдруг поэтично описал переживания своего хозяина Гаошунь.

Только яснее от этого Маомао не стало – она окончательно запуталась. После таких слов господин Дзинси был тут же разжалован из слизней и переведен в ранг грязи под ногтями, да и те были на ногах.

— Постараюсь больше так не смотреть… – с трудом выдавила из себя Маомао.

— Спасибо. Многие не могут устоять перед очарованием господина Дзинси, особенно когда он светится счастьем. Мне же приходится улаживать недоразумения, а это бывает непросто.

Сказав так, Гаошунь глубоко вздохнул, и в этом вздохе слышались все тяготы, с которыми тот столкнулся за долгие годы службы сиделкой у небесной девы.

За этой неприятной и крайне изматывающей беседой они подошли к восточным вратам.

Дворец императорских жен, как уже говорилось, окружали неприступные крепостные стены. Вздымались они высоко и превосходили рост Маомао почти в четыре раза. С внешней стороны стен тянулся глубокий ров, через который перебрасывали громоздкий подъемный мост, дабы доставить съестное и привезти новую прислугу. Опускался он с превеликим трудом, для чего использовалась тяга двух быков.