Книга Монолог фармацевта. Книга 1, страница 112 – Хюганацу

— Наложница Адо более не способна иметь детей?

Госпожа Фэнмин промолчала, а молчание – знак согласия. Только лицо старшей прислужницы окончательно окаменело.

— Полагаю, что-то случилось во время родов?

— Тебя это не касается.

Старшая прислужница угрожающе прищурилась, и теперь ничто в ней не напоминало прежнюю добрую и заботливую Фэнмин. Маомао видела, как в ее глазах полыхает гнев.

— Боюсь, касается прямым образом. Потому что вспоможением заведовал мой приемный отец.

Фэнмин шумно встала из-за стола, а Маомао осталась все так же сидеть перед ней. Она говорила чистую правду и не испытывала ни волнений, ни сожалений.

Если даже лекаря-самозванца держат при дворе, нетрудно догадаться, что во дворце императорских жен отчаянно не хватает людей знающих. Человеку, что владеет ремеслом травника или лекаря, нет никакой нужды становиться евнухом. Помня о том, какой доверчивый ее отец, Маомао заключила, что его просто принудили.

— Госпоже Адо не повезло, ведь в тот же день и час вдовствующая императрица разрешалась от бремени? – принялась расспрашивать Маомао. – Рожала брата нынешнего императора? Их жизни взвесили, и госпожу Адо заставили ждать?

Несомненно, роды наложницы прошли тяжело: младенец выжил, но мать потеряла матку. Однако сын, которого она с таким трудом родила, умер еще во младенчестве. Поговаривали, что его тоже погубил яд в белилах, но Маомао считала это бесстыдной ложью. Отец ни за что бы не позволил наложнице Адо, матери наследного принца, накладывать опасные белила.

— Вы, должно быть, вините себя, госпожа Фэнмин? Полагаю, заботу о новорожденном доверили вам, и вы не смогли посвятить всю себя наложнице Адо.

— Как погляжу, все-то тебе известно… Даром что дочь самозванца, что даже не смог облегчить бремя госпожи Адо.

— Да, вы правы.

Лекарь не имеет права опускать руки и терять надежду, любил приговаривать отец. И он сполна расплатился за тот случай. Снес и поношения, и клеймо самозванца.

— Мой, как вы выражаетесь, самозванец-отец совершенно точно запретил бы пользоваться белилами с добавлением свинца. Да и вы не короткого ума, чтобы позволить младенцу умереть от ядовитых белил.

Маомао вновь открыла ларец и откупорила бутылек, в котором мерцал мед. Лежащий подле алый цветок Маомао попробовала на вкус и ощутила на языке сладость. Покатав цветок по пальцам, она заметила:

— Борец, рододендрон… На свете много ядовитых растений. Яд содержится даже в их нектаре.

— Знаю.

— Не сомневаюсь.

Семья Фэнмин держит пасеку. Нетрудно догадаться: она тоже знает об особенностях ядовитых растений. И что детям нельзя давать мед из ядовитого нектара, который способен сразить даже взрослого.

— Однако вы даже не подозревали, что бывает мед, смертельно опасный для новорожденного с еще не устоявшимся здоровьем.

Маомао больше не предполагала, а говорила с полной уверенностью. Пусть редко, в природе встречаются яды, что не действуют на взрослых, зато губительны для детей.

— Вы сами попробовали тот мед, прежде чем давать ребенку, а когда убедились, что ничего не произошло, принялись кормить младенца, ведь это, в сущности, полезное и питательное средство. Только вы не знали, что он поспособствует гибели мальчика.

В итоге дитя наложницы Адо погибло. Смерть выглядела загадочной, и отца Маомао, Ломэня, который в то время служил придворным лекарем, за череду непростительных ошибок, включая ненадлежащее ведение родов, приговорили к телесному истязанию (удалили коленную чашечку на одной ноге), после чего изгнали из дворца императорских жен.