Книга Зимний дом, страница 30 – Кэрол О’Коннелл

Недда понимала, что ей, возможно, никогда не простят возвращение домой.

Хотя Лайонел и Клео приезжали в город на прошлой неделе, Недда каждый раз с удивлением смотрела на брата и сестру, шикарно одетых людей, которых не коснулось время. В свои шестьдесят с небольшим Клео выглядела почти как ее сорокалетняя дочь, в тщательно завитых пепельных волосах — ни одной седой пряди, кожа подозрительно гладкая и упругая.

Недда выпустила занавеску и тяжело села на стул. Парадная дверь открылась, в фойе зазвучал акцент американской примадонны и испанского иммигранта. Швейцар быстро расправился с багажом, оставив его за дверью, пока Клео озирала гостиную, ожидая увидеть подтверждения того, что недавно здесь произошло убийство. Или же ее беспокоило, все ли в целости и сохранности?

Клео повернулась к сестре с безличной, почти профессиональной улыбкой: так стюардесса улыбается пассажирам, которых терпеть не может и желает видеть в гробу.

— Ты прекрасно выглядишь, и цвет лица стал намного лучше.

Желтушность прошла еще несколько месяцев назад, в хосписе, где Недда должна была, как считали ее родные брат и сестра, умереть естественной смертью.

Одурачила вас всех. Извините. И не собиралась умирать.

— Но ты все еще бледная, Недда. Тебе нужно хоть немного бывать на солнце, на свежем воздухе. Как-нибудь поедешь с нами в Хэмптоне.

Сестры прекрасно знали, что этого никогда не случится. У лонг-айлендских соседей возникнет слишком много вопросов. Гораздо легче прятать неугодных родственников в большом городе. После обмена ничего не значащими фразами повисла тишина, неловкая для Недды и необременительная для ее сестры.

Швейцар занес в дом последний чемодан, и тут оказалось, что он еще не отработал полученные деньги и должен поднять вещи в спальню. Посмотрев на винтовую лестницу, круто уходящую вверх, испанец покачал головой, но все-таки доделал работу. К этому времени Лайонел вернулся из гаража, расположенного в соседнем квартале. Он на мгновение задержался перед зеркалом и провел загорелой рукой по таким же, как у Недды, белоснежным волосам.

Лайонел был все так же красив и на удивление моложав, он не старился, словно восковая фигура. Вот как выглядят мужчины шестидесяти девяти лет в двадцать первом веке. Недда редко смотрелась в зеркало, она стала совсем другим человеком, очень сильно изменилась. И хотя она много времени проводила в тренажерном зале на третьем этаже, ни беговая дорожка, ни гири не вернут потерянного времени. Все ее тело покрывали морщины и шрамы — отметины тяжелой жизни.

Чего не скажешь о Лайонеле и Клео.

Недда вернулась и обнаружила, что брат и сестра прекрасно сохранились в янтаре молодости. И хотя все существа, уцелевшие таким образом, мертвы, сравнение оставалось справедливым. В их синих глазах не было жизни, они были мертвы, как жуки в янтаре.

— Недди, — этим ограничилось приветствие Лайонела.

Она видела, как ему трудно звать ее Недди, но он знал ее только под этим детским именем. Жестокое время ничего не сохранило от жизнерадостного одиннадцатилетнего мальчика, сейчас он напоминал ей отца. Квентин Зимнер тоже был холодным человеком. Говорили, что в молодости он летом оставлял ледяные следы на полу комнаты. Она вспомнила, как в жаркий июльский день пятилетний Лайонел ходил за отцом, будто привязанный, чтобы выяснить, правда ли это.