Книга Скитальцы, страница 231 – Марина и Сергей Дяченко

Студенты проиграли три бутылки вина, горсть серебряных монет и парадную шляпу Лиса – будучи игроком от природы, он все не желал признавать поражения своей команды и в конце концов взялся за дело сам; каждый бросок предварялся азартной торговлей, и скоро Лис лишился всех своих денег и добротного кожаного пояса.

Ничуть не смущенный, Гаэтан проиграл бы, пожалуй, и отцовскую аптеку – если бы в этот момент на глаза ему не попался разомлевший, счастливый от всеобщего веселья и благодушия Эгерт.

— Эй, Солль! – вместо пояса Лис подвязывал штаны веревкой. – Ты что же, за своих не играешь? Может, бросил бы разок, или монетки жалко?

Смущенно улыбаясь, Эгерт поднялся. В этот момент погрустневшие студенты, чье поражение было несомненным и сокрушительным, действительно показались ему своими, почти что родичами; к тому же ему стало вдруг жаль замечательного Гаэтанова пояса.

Плечистый стражник с ремнем на волосах усмехнулся, подавая Соллю кинжал; Эгерт смерил взглядом расстояние до мишени, прищурил глаз – и в этот момент непостижимым образом в нем включился давно забытый, но по-прежнему безотказный механизм.

Рука сама взвесила кинжал, определяя центр тяжести; клинок ожил, крутнулся в Соллевой ладони, подобно ловкому зверьку, лезвие сверкнуло размазанной дугой – и с хрустом врезалось в самый центр нарисованного яблока.

В харчевне стало на удивление тихо – из кухни выглянул изумленный повар.

Солль улыбнулся, будто извиняясь; стражники удивленно переглянулись, будто не веря глазам и проверяя, видел ли сосед то же самое или, может быть, померещилось во хмелю? Студенты – те просто застыли с вытянутыми физиономиями; всеобщее замешательство прервал Лис.

— А… как ты это делаешь, а? – поинтересовался он нарочито пьяным голосом.

Плечистый стражник решительно шагнул вперед, потрясая кошельком:

— Ставлю золотой… По пять бросков, идет?

Эгерт снова виновато улыбнулся.

Дальше все пошло очень быстро. В тишине, прерываемой только приглушенными аханьями публики да глухими ударами клинков о дерево, Солль получил обратно Лисовы пояс и шляпу, все проигранные студентами деньги и все монеты, выигранные плечистым у своих же товарищей. Глаза и руки Эгерта действовали самостоятельно, выполняя давно привычную и приятную работу; кинжалы плясали в Соллевых руках, оборачивались сверкающим веером, взлетали в воздух и вновь, как приклеенные, удобно ложились в ладонь. Он бросал их почти не глядя, как заведенный, и все они непостижимым образом стремились в одну и ту же точку – скоро в центре кривобокого яблока образовалась утыканная щепками дыра, а плечистый стражник с ременной повязкой на волосах сказал уважительно:

— Клянусь Харсом… этот парень не всю жизнь за книжкой штаны протирал, нет!

Наконец азарт Эгерта иссяк, взглянув ненароком на кинжал в своей руке, он вдруг увидел в нем орудие убийства и вздрогнул вдруг при мысли о рассеченной плоти. Впрочем, никто не заметил его замешательства, потому что студенческая компания уже оправилась от потрясения и на смену ему пришло бурное веселье.

Солля окружили, жали руку, хлопали по плечу; по одному подходили стражники и с серьезным видом заверяли в сердечном уважении. Пропивать выигранные деньги отправились в «Одноглазую муху»; за торжествующими студентами увязалась парочка девчонок, плененных, по-видимому, красотой и доблестью «белокурого Эгерта».