Книга Кицхен готовится к войне, страница 67 – Екатерина Насута

— Может, мы лучше с кем-нибудь сразимся? — гнусаво предложил комендант, закрывая нос рукой.

— Я бы тоже не отказался.

Сражаться всяко проще.

Мы дошли до небольшого углубления в скале. Пол покрывали кости, далеко не все человеческие. Точнее преимущественно нечеловеческие. Во всяком случае на то намекало массивное, пусть и старательно обглоданное бычье копыто. А вон и череп с рогами.

И конский тут же.

Его я подняла, покрутила, поднесла к светлякам.

— Старый, видите?

— Вижу. Но не хочу видеть, — комендант руку от носа не убирал. Рукав его также не отличался чистотой, но следовало признать, что к запаху скальника притерпеться легче, чем к запаху скальника и падали. — Череп. Конский.

— Старый довольно. Смотрите, кость обрела желтоватый отлив, а вот тут и хрупкой сделалась… это он раскопал довольно давно. Как и…

Я наклонилась.

По-хорошему эти костяные завалы разобрать бы, отсортировав материал по кучам. Заодно стало бы понятно, что и откуда.

— И прочий… вон овцы. И коровий хребет. Или бычий… снова конь. Он точно нашёл скотомогильник, скорее всего старый. Долгое время старый. Возможно, там он и зародился. Но не так давно им начали пользоваться.

На куске коровьего хребта, что валялся у самой стены, виднелись куски тёмного осклизлого мяса.

— И пользовались… весьма активно. Смотрите… там овечий череп. Второй рядом. Пара коз… и снова бык, но…

Я наклонилась.

— Видите пролом? Ровный, аккуратный. Такой получается, если ударить молотом. А скальник скорее шею бы перегрыз.

Комендант подошёл ближе, хотя явно не горел желанием вникать в детали. Но посмотрел. Дышать он старался ртом.

— А рука откуда? — голос сделался гнусав, но и понятно. Нет у человека привычки. У меня, по правде, тоже, потому что о подобных складах я лишь читала.

— И голова, — уточнила я. — Мало ли… тут горы. Может, кто сорвался. Или ещё что случилось. Недопонимание.

Горы — это почти то же самое, что и болота. В том смысле, что есть множество обходных путей для людей, которые умеют их видеть. И желающие воспользоваться путями.

Особенно с учётом границы.

Так-то танерийцев у нас не любят, но это ж не повод, чтобы от выгоды отказываться. А когда на узкой тропе встречаются два каравана, дело может принимать самый разный оборот.

— Вот его и похоронили. Скальник учуял… он не убивал этого человека. Видите? На коже никаких следов ни яда, ни зубов, а вот кости обглоданы.

— Меня стошнит.

— Тогда в сторонку отойдите. Я попробую узнать, что с ним случилось, — я провела ладонью над лицом покойника. И ничего. — Странно.

— Что?

— Отклика нет. А умер он не так и давно. Если подумать…

Я задумалась.

Хорошо так задумалась.

— Можно? — тэр Трувор протянул свою ветку. — Подержишь?

Почему бы и нет, мне не сложно.

— Только руками не трогайте! Эта слизь хуже кислоты!

— Тогда…

Он осмотрелся, ветку перехватил и воткнул в щель между камнями.

— Можешь повернуть его?

Я перевернула голову на бок. С одной стороны скальник успел её изрядно обглодать, а вот с другой голова уцелела. Почти. Уха вот не было.

Но не из-за скальника.

Я склонилась ниже.

— Он безухим был, — я повернула голову к коменданту и подняла повыше, чтоб было лучше видно. — Рубца нет. И ничего нет. Просто кожа и дырка.

Нет, всякое случается, но тут я вынуждена признать, что покойный везением не отличался. И жил без уха, и помер странно, и после смерти тоже. И главное, комендант как-то нервно к факту отсутствия уха отнёсся. Аж вперёд подался, руки протянул, явно сам собираясь потрогать, но о предупреждении вспомнил.