Онлайн книга «Кицхен готовится к войне»
|
— Меня сейчас стошнит, — тэр Трувор отвернулся. — Извините. Я к такому… мне казалось, что сильнее, чем наш ров, вонять невозможно… Ну, это он зря. Помнится, тэра Урсула любила повторять, что нет предела совершенству. — Настолько насыщенный получается, только если падаль в логово попадает постоянно. Что-то начинает разлагаться раньше, что-то позже… — Издеваетесь? — Поясняю. Я прищурилась, вглядываясь в темноту. Отдельными нотами выделялись собственные метки скальника, которыми он обозначил вход в расщелину. И вот за этим запахом мне чудился иной. Такой мягкий, неявный. Шаг. И выдох за спиной. — Вы куда? — Туда. Надо проверить, — я встряхнула руки. — Как-то здесь пахнет неправильно. — Да неужели… — Падаль, тварь и ещё что-то… или кто-то… Я вскинула руку, и тэр Трувор понятливо замолчал. А потом и плавно перетек с ноги на ногу. Клинок в руках скользнул, не столько рассекая воздух, сколько пробираясь сквозь него, чтобы застыть, как и его хозяин. И оба были готовы нанести удар. Отлично. И ещё шаг. Горловина выглядит узкой. Лунный свет красит камни чернотой, а вот светляк коменданта плодит тени, что тянутся внутрь, будто пытаясь заглянуть в расщелину. Взгляд выхватывает отдельные моменты. Куст. Колючий. Полумёртвый. Но средь колючек виднеются белые шарики ягод. Отлично. Мёртвоягодник — штука до крайности полезная. В десяток целительских зелий входит, а то и больше. Но и растёт не везде. Ага, тут вон от жадности и корни из скалы вытащил, лежат клубком под ветвями, чтоб ни кусочка случайного не упустить. А меж ними виднеются кости. Я осторожно качнула пальцем. Думай, Кицхен. Думай. Скальник. Здоровый. Матерый. С чего вдруг? Как он так разожрался, если на кладбище давно никого не хоронили? На костях особо не разгуляешься. Мервтоягодник. А значит, падали было столько, что и такая прожорливая тварь не успевала проглотить. Что-то оставалось и доставалось другим. Сухо заскрипели ветви, и меж ними мелькнула тень. Ещё одна. Но кто уживётся вместе со скальником? Крупную нежить он сам сожрёт или прогонит. Мелочь… пожалуй, просто сожрёт. Точнее совершенно точно сожрёт, и не скажу, что будет неправ. Однако готова поклясться, что здесь кто-то есть. Шорох был едва слышен. И тень в основании куста мало отличалась от других теней. Только чувство опасности взвыло дурным голосом. В общей же вони прорезались нежные ноты карамели. Да быть того… — Тэр Трувор, — я говорила очень тихо, не спуская взгляда с клубка теней, который постепенно оживал. И оживая, выплёскивал вовне сизоватый туман, который напрочь разрушил интригу. Только одна тварь использовала эту пакость. — А скажите, вы змей не боитесь? — Я… как бы это… недолюбливаю. — Но не боитесь? — Нет. — Хорошо. Главное, не дайте себя укусить. И не надо мне помогать! Я вытащила клинок. — Тварь здесь прячется очень и очень полезная… поэтому голову повредить нельзя! — А тело? — Тело можно… хотя, конечно, не стоит. — И что мне делать? — Опустите светляка пониже, если вам не сложно. Туман растекался. А ведь тоже тварь крупная будет… или твари? Туманница, в отличие от скальника, одиночество не жалует. Светляк послушно опустился, и вот уже сизые ленты скользнули к нему, спеша заключить тёплый жёлтый свет в объятья. Я успела засечь момент, когда туман уплотнился, и взмахнуть клинком, отсекая плоскую четырёхугольную морду от тела. |