Онлайн книга «Кицхен готовится к войне»
|
— Не знаю. Как-то не рассказывали. Думаешь, выкрал? — Чтоб инородцу и человеку да оборотницу отдали? Нет, Даглас, о таком я не слышал. Так что ты у нас — полный эксклюзив. — Я прямо проникся. А вон и поместье. Купается в лучах рассвета. — Чтоб… нам надо в обход, — Даглас вовремя спохватился. — Там моя сестрица с тэрой Киарой в оранжерее что-то обсуждали. — Думаешь ещё не ушли? — Не уверен, но шансы есть. Мели порой увлекается… не надо, чтобы нас видели… в таком виде. И ладно сестрица, хотя… она точно узнает это розовое платье, его сложно не узнать. Но вот тэра Киара… ей как всё объяснить? — Ты прав, пожалуй. Тогда… вон туда давай. — Значит, оборотни в горах… — Не только. Есть медведи, но они вовсе службу не жалуют, очень консервативны по натуре. Живут отдельными общинами. Там свои обычаи, свои привычки… всё больше хозяйствуют. Тебе, к слову, в горы соваться не стоит. Чужак, да ещё сильный. Это прямой вызов, считай. А тебе оно надо? — Нет… — Вот то-то же… ты как? Не устал? — А если устал? — Крепись! Тут уже… вон, давай по тропинке и к конюшням… туда. — А ты уже знаешь, где конюшни? — Конечно. Ты ж тоже знаешь. — Следил? — А то… работа такая. Но это правильно. Когда на новом месте оказываешься, первым делом стоит пробежаться и посмотреть, где тут и чего… и как охраняется. — И как? Про охрану Даглас и не подумал, потому что не видел её. — Никак, дружище… это самое подозрительное, потому что когда в доме такого параноика, каким был Каэр, нет видимой охраны, поневоле в голову приходят самые недобрые мысли. Вот! Пришли… Персиваль огляделся и поманил к низкому длинному строению, от которого привычно и приятно тянуло запахом свежего кислого хлеба, соломы и лошадей. — Сейчас… вот… Он откинул крюк. Дверь распахнулась беззвучно, и Персиваль махнул рукой. — Давай… заноси… вот, сейчас найдём. Конюшня была огромной. Здесь и полсотни лошадей разместятся легко, если не сотня. Узкие окна под потолком пропускали слабый свет, и потоки его заливали, что широкий коридор, что аккуратные чистые денники. Пофыркивали, всхрапывали лошади, и кто-то там, дальше, тоненько заржал, возмущённый ранним вторжением. — Всё, — Даглас свинью положил и повёл плечами, которые прилично так затекли. И шею ломило. И спину. — Куда… — А сюда давай, — Персиваль открыл ближайший денник, где хранились ровные тюки сена. — Вот туда засунем, присыплем сверху… погоди… Он потянулся к ближайшему. — Надо расставить, чтоб внутри было место, тогда хорошо получится… — он дёрнул тюк и скривился, охнул. — Да чтоб… — Тэре Анхен покажись. Может, посоветует мазь какую или зелье. Персиваль вздрогнул. — Пожалуй… всё не настолько плохо. Поверь моему опыту, ведьма, конечно, посоветует зелье, и оно даже поможет, но вот побочные эффекты… — Дай я, — Даглас отобрал тюк и поднял. — Иди вон… свинью свяжи. — Зачем? Заклятье… — Заклятье — это хорошо, а веревка надёжней. Если её и вправду танерийцы сотворили или изменили, то не факт, что заклятье удержится надолго. — Эм… а чем… — Веревку возьми, — Даглас перекинул тюк к двери. — Разрежь и вперед, спутывай. И давай, пока здесь никого нет, а то… — Не учи… Даглас попытался соорудить из тюков сена нечто, напоминающее нору. Выглядело, мягко говоря, своеобразно. — Так… одно копыто, теперь другое… и давай… Даглас, подержи ей ноги, а то брыкается… |