Онлайн книга «Кицхен готовится к войне»
|
На свинью, которая от прикосновения тоненько взвизгнула. — А… это ты… вот нельзя же так подкрадываться! — сказал Персиваль ворчливо, возвращаясь в положение на карачках. — А как можно? — Никак нельзя. Вот… слушай, а чего у тебя мордатакая? — Какая? — Не знаю. Издевательская. Между прочим, это хорошие упражнения для спины и вообще… ты бы не мог в человека перекинуться? А то как-то, понимаешь, когда тебя здоровая зверюга разглядывает с таким… интересом, поневоле начинаешь думать, а не гастрономический ли он. — Больных не ем. — Вот и хорошо. Но перекинься, а? Даглас просьбу исполнил. — Танерийцы подходили к поместью, — сказал он. — Один точно был. Аккуратно, но запах остался. А вот на поляне они потрудились убрать… — Значит, что-то неладное почуяли. Поместье — дело другое. Они не знают, что мы знаем, — Персиваль сел и потянулся к носкам. — Растяжка — это залог… залог гибкости и… в общем, значит, следят. — Не уверен… — Я тоже, но рисковать не стоит… О, мундир тебе к лицу… платье где? — Вот… Даглас вытряхнул то, что дала Фреда. — Это… — Персиваль приподнял платье и, кажется, впервые не нашёлся, что сказать. — Зато розовое! — зачем-то сказал Даглас, чувствуя себя крайне неловко. — И пышное… сразу видно, что барышня… хотя… барышня и с нетрезвыми гвардейцами… — Барышню в таком наряде трезвые гвардейцы обойдут стороной. Ладно, нам повезло, во-первых, что это не барышня, а свинья, а во-вторых, что она в отключке. Судя по костюму, конкретно у этой свиньи отменный вкус. И такое непотребство она на себя натянуть не позволит. Конечно, у Дагласа оставались сомнения. Нет, не так. Они его не покидали. И он втайне надеялся, что платье не подойдёт. Однако то ли платье оказалось просторным, то ли свинья излишне стройной, но платье налезло, прямо поверх камзола. — И чепец… слушай, она похожа на мою бабулю! В молодости. У нас сохранился портрет. На чердаке. Бабуля не знает, иначе приказала бы сжечь, а так… — Персиваль заботливо завязал кружевные ленты и отступил, любуясь картиной. — Ну… девица, конечно, своеобразная, но знавал я иных, которые и пострашнее будут. Свин в розовых оборках и в зеленом чепце выглядел… странно. — Почему мне кажется, что это всё неправильно? — поинтересовался Даглас. — Должен же быть другой выход! Вменяемый! — Например? — Не знаю, — почему-то на рассвете вменяемые мысли в голову не приходили. Совершенно. — Ну, если не знаешь, то бери нашу красавицу и понесли, — Персиваль распрямился, потоптался и вильнул задом влево и вправо. — Не обращай внимания, часть гимнастики… ты главное думай, что это просто… ну просто… шутка такая! — Тайком тащить в чужую конюшню свинью? Обряженную девицей? — М-да… тяжёлая у тебя, командир, жизнь была. Я сказал бы даже скучная, если такая ерунда тебя смущает. Помнится, когда я был помоложе и подурнее… — Ещё дурнее? — не удержался Даглас. — Такое возможно⁈ — О… ты себе не представляешь, какое возможно! Но я тебе не расскажу! — Почему? — Потому что большей частью оно засекречено, вот принесёшь полновесную клятву, тогда и выпьем, и поговорим… — А пить-то тебе зачем? — Вот… не береди душу! Чтоб… для работы оно, конечно, хорошо и даже замечательно. Но чисто по-человечески ведь жестоко! Я ж не всегда работаю! И в целом-то бабуля сказала, что лет через пять, когда организм восстановится, можно будет даже нажраться! Я верил! Жил этой надеждой, а теперь… |