Онлайн книга «Время неблагих. Книга 2»
|
— Мы с тобой одной породы, ведьмак. Ну почти, — и улыбнулся. Глава 18 О чём я сильно жалел, так это — что не бывает никаких щитов от снов. Я сунул под подушку свой счастливый блокнот и тетрадки Сэдрика — но вся эта пачка разных защитных роз не работала вообще. Видимо, потому что дикие кошмары не из ада шли, а их сооружала моя бедная голова. И мои страхи: за маму, за Шельда… за августейших. Интересно, что мне ни разу не приснилось, что меня самого убивают, а вот кого-нибудь из них — только так. И каждый раз мне во сне казалось, что взаправду… Наверное, ещё и потому, что в «Мираже» всё-таки было душно. И жарко. В нашей каюте — здорово душно и чем дальше — тем жарче. Мы же дышим… фарфор-то нет… В общем, выспался я той ночью довольно условно — и всё время думал, что Гектору, наверное, намного тяжелее, чем мне. Если ему тоже душно — так и дышать, наверное, трудно… А утром нас разбудили холодный ветер и весёлый голос Рауля: — Братья и сёстры мои под небесами! Через четверть часа на связь выйдет побережье! Такие новости! С мессиром Гектором уже говорили из Прибережья, но с вами будет разговаривать сама государыня! Сказать, что нас это потрясло — ничего не сказать. Как мы пытались привести себя в порядок! У Ильсоры нашлась расчёска — и этой расчёской мы кое-как причесались все… вернее, сначала парни, потому что Ильсора очень ядовито заметила, что нам и причёсывать-то особенно нечего, а потом принцессы причесали друг друга. Мы пытались с грехом пополам заменить умывание влажными салфетками, Ильсора заплетала Глейзе какую-то сложную косу — и я думал: вот интересно, на нас действует «Мираж» или что-то ещё? Как сильно всё изменилось… Благодать же ровно никуда не делась! Я всё время чувствовал её как чистый и тёплый свет. Но она не сдирала мне крышу вместе со стропилами, я не пьянел и не шалел от неё, даже когда мы все сидели рядом, прижавшись друг к другу боками. И Рошер вёл себя совершенно нормально… ну как… влюблённые по определению совершенно нормально себя не ведут, но это же другое… А Ильсора как-то ухитрилась ни разу не устроить сцену с тех пор, как лечила раны Гектора. И её благодать грела почти так же, как у моих августейших. Удивительное рядом… Даже в чём-то удивительнее, чем разговаривать с государыней Прибережья… Или я пока не понял? А Лэрик понял. Он, по-моему, нервничал. — У меня морда очень унылая, а, Валиен? — спросил он, пытаясь как-то оправить довольно помятую форменную рубашку. — Старшая, а? Как думаешь? — Мне кажется, — сказала Глейза, — унылость твоей морды, заяц, королеву Виллемину не смутит. Лучше скажи вот что… отец отозвался в письме о южанах как о союзниках… Я, честно говоря, слегка запуталась. Не понимаю, кто и против кого теперь. Прибережье — союзник Святой Земли? Против Заозерья? Да? Лэрик мотнул головой. — Нет. Они союзники короны Святой Земли. Отца и наши, понятно. Против Заозерья и той банды, о которой Валиен рассказывал, а ему — Гектор. Какая-то демонская путаница… По мне — корона и есть Святая Земля, а? Мы её представляем? Глейза задумчиво поправила светлый локон. Невероятно красивая, аж сердце щемило: осунулась — и глаза казались огромными, как у благой девы на древней фреске. — Знаешь, заяц, — сказала она медленно, — а ведь Святая Земля… Валиен и Рошер, Аглир и его мама…железные каторжники… работяги и простецы… они — Святая Земля. И мы, получается, представляем их. А банда представляет ад. Для неё мы все — и мы с тобой, и старые аристократы, как родичи Рошера, и простецы — одинаковый корм. |