Книга Время неблагих. Книга 2, страница 89 – Максим Далин

— Запросто! — Рауль даже присел на койку. — Только я же капеллан Звезды над Водами, я даже не знаю, как вам, святоземельцам, придутся наши символы. Много языческих, если честно.

— А у Отца Вод правда две ипостаси? — спросил я. — Добрая и злая?

— Нет! — удивился Рауль. — Только одна. Это Великий Океан, он… не слишком добр… суров… порой жесток… но он чистый. Без ада. То, что заозерцы у себя развели — это демон, а не ипостась божества. Уж не знаю, как они додумались поклоняться демону… До чего гордыня доводит подлецов… Заозерье же ни к церкви Сердца и Розы не примкнуло вполне, потому, мол, что им благодати не отсыпали, ни к церкви Звезды над Водами — потому, мол, что паршивым южанам было знамение, а им нет. Всю свою историю крутят и вертят, мелко гадят соседям, пытаются к Святой Земле подлизаться… а попала в руки благодать, так решили аду её спустить. Гады.

Гектор слушал скептически. По-моему, не до конца поверил. А я подумал, что Раулю виднее — это ж его вера. И я прекрасно помнил, как подводный кошмар удрал от его молитвы. С жертвой любой призыв слышнее, да… но ведь Рауль и без моей крови таких гонял! А вот выгнал бы Гектор или нет — ещё вопрос.

Поэтому я несколько молитв Отцу Вод в свой блокнот записал. И прибережские знаки — не звёзды и не розы, а странные штуковины, округлые, напоминающие то ли рыбку-дракончика, то ли вовсе якорь — зарисовал.

И Гектор наблюдал с видом «ну-ну». А мне просто очень нравился Рауль, я ему верил. А ещё мне, если честно, страшно хотелось его рассматривать и трогать, потому что — любопытно же до невозможности! Я сам его разглядывал, как диковину, я даже у него рукав задирал — так металлического шарнира на запястье не видно, зато на каучуке делаются ровно такие же морщинки, складочки, как у живого человека… так интересно!

А Рауль, кажется, понимал, что мне интересно. И руку мне давал рассматривать, и вообще — вот парики у них снимаются, оказывается. Так проще. Хотя некоторые фарфоровые — форсят, как мессир Бриан, командир боевой части. Он при жизни был лысый, потом-то ему предлагали парик — а вот нет. Так лысый и ходил. В пилотке с дракончиком. Лысый и усатый — выглядел живописно и сурово.

— Рауль, — спросил я ещё, — а почему вы фарфор? Ну, мессир Айрис — понятно, капитан — понятно, мессир Бриан — понятно… они вправду с фарфоровыми лицами. Но вы же — нет?

— Мы все — королевский фарфор, — сказал Рауль. — Так уж повелось. И фарфоровые детальки у всех нас есть: глаза у нас на фарфоровой основе у всех… но это не так важно. Просто… кое-какие традиции уже у фарфоровой армии. Такие мы… хрупкие, но на нас многое держится.

Мне страшно хотелось обнаглеть и попросить Рауля сходить со мной к августейшим, просто посидеть с нами. Понятно же, что всем интересно, а он так спокойно относился к тому, что всякие обормоты на него глазеют… Но я никак не мог придумать, как это сказать, и решил, что как-нибудь попробую его поймать при случае.

Пришёл мессир Айрис, а с ним — матросы, которые принесли консервы. Наверное, было бы правильно поесть с Гектором, но… вот… почему-то у меня не получилось. Я сказал, что сам отнесу еду августейшим, забрал консервные банки, галеты, запакованные в вощёную бумагу, всем поулыбался и свалил.

Думал, сейчас разбужу их — а оказывается, они уже проснулись и ждали, когда я освобожусь. И только то ещё занятие себе придумали.