Книга Время неблагих. Книга 2, страница 121 – Максим Далин

Нет, так-то южанин как южанин — в наступающих сумерках не особо и отличишь. Молодой, высокий, загорелый, темноволосый, в кожаной лётной куртке и галифе — как и наши авиаторы на светокарточках в газетах. Золотистый отблеск в глазах только. И хвост.

Драконий хвост. Как из острых медных деталей собран, с шипом на конце.

А представился капитаном Нуриэ из дома Горного Потока. Вот что это за имя такое? Прибережское имя? Звучит как языческое.

— Мессир Нуриэ, — не удержался Лэрик, — вы с Чёрного Юга, да? Вы дракон?

Нуриэ улыбнулся широко, зубы белоснежные — ну с Чёрного Юга же, точно!

— Нет, ваше высочество, я здешний. Вернее, мой отец — аглийе-полукровка, а матушка — прибереженка. Но — вы правы, я дракон, наш народ здесь зовут драконами. В Прибережье сейчас довольно много аглийе, и мы подданные государыни Виллемины, так вышло.

— Как интересно! — восхитилась Глейза. — А я думала, драконы никогда не живут вместе с людьми.

— Была древняя легенда, — сказал Нурлиэ. — Что бесплодный полукровка, который берёт в жёны девушку с северного побережья, угоден великой богине Нут и может вымолить себе детей. Многие решили проверить, мой отец — тоже. Оказалось, что это правда. Но рождаются птенцы, не человечьи дети, — и подмигнул. — Крылатые, вот.

— Господа святоземельцы, дорогие, — сказал другой офицер, сухопутный и обыкновенный, — пожалуйста, пойдёмте к моторам. Нам непременно нужно проводить вас сегодня, ночью будет бой, потом с драконами поговорите… Язык у них без костей…

Мы пошли. Прошли мимо зенитных пушек, стоящих прямо на пирсе, ящиков со снарядами, каких-то мешков, сваленных в груды… Моряки и солдаты отдавали честь, но, наверное, не нам, а своим офицерам: мы точно не выглядели, как гости здешней королевы.

Моторы, которые ждали на набережной, оказались мне незнакомы вообще, но выглядели очень представительно: большие, чёрные, линии плавные — красивые машины, ничего не скажешь.

Прибережцы, наверное, думали, что мы как порядочные аристократы разойдёмся по двум моторам и устроимся удобно. Но в другой ушёл только Гектор — а мы, как всегда, впихнулись в один, совершенно неприлично. Прибережцы не стали нам мешать садиться, как мы хотим. Так что Рошера устроили рядом с водителем, а мы с Лэриком и принцессы — сзади, рядом и в обнимку. Ильсора закинула мне руку на шею и в ухо дышит.

— Леди Ильсора, — сказал я, — ты жжёшься хуже любого дракона.

И стекло опустил, чтобы немного отдышаться. Не очень получилось: холодный ветер нёс запах моря и пожара.

— Я лучше любого дракона, — сказала Ильсора мне в ухо. — Мне страшно просто.

— Интересно, — сказал Лэрик, — этот парень, дракон… он, выходит, просто летает? Без аэроплана?

— Какой тёмный город, — тихо и невпопад сказала Глейза.

— Чтобы сверху было не видно, — сказал Рошер. — Если налёты с воздуха.

А мне было вообще ничего не сказать. Меня нестерпимо тянуло за душу что-то тоскливое и тревожное. И от этого затемнённого города, и от солдат на улицах, и от запаха дыма, и от того, что нам сейчас лететь, а я никогда не летал на аэроплане… и от того, что тут уже война, мы попали прямо в войну…

На аэродроме было светлее, чем в городе: электрические лампы освещали взлётную полосу, на которой стоял маленький пассажирский аэроплан. Я не очень-то хорошо в них разбираюсь, но газеты я читал, в газетах порой говорилось про большие пассажирские аэропланы, которые могли бы взять на борт человек двадцать, я видел их светокарточки. Этот был другой, сильно меньше. Такая летающая рыбка.