Книга Альма Френг и новые тайны, страница 37 – Ида Туфте Микельсен

Альма услышала, как где-то хлопнула дверь кабинки.

— Терпеть не могу эту пустую болтовню с остальными, – сказал Авир.

— Хм, – протянул Антонио. – Так ты от Альмы шарахаешься? Я заметил, как она на тебя глазеет.

Сейчас они как раз поравнялись с дверцей её кабинки.

Альма даже могла разглядеть в щёлку его насмешливую ухмылку.

— Она хочет, чтобы мы дружили, – сказал он. – Ну этого я не вынесу.

На мгновение Альма пожалела, что не бросила его лежать там в тот вечер, раненого и жалкого, в одной комнате с Габриэллой Грубель.

Альму настолько переполняли злость и стыд, что она едва слушала Йеспа. Несколько раз неправильно отвечала ему, хотя знала ответ, а от этого кипятилась ещё больше. На протяжении всего занятия она показывала себя всё хуже и хуже.

Дух удалось перевести, только когда занятие закончилось и она уселась на скамейке рядом с Пиллой. Та собиралась написать записку на случай, если мать вернётся домой раньше, чем они – из пекарни. «Уж если она сама начнёт расспрашивать, обязательно выведает всю правду. У мамы допрос нешуточный».

«Сегодня нужно думать про поход в пекарню, а не про Авира», – строго говорила себе Альма. Думать про Авира Крувуля она запретила себе до конца дня. Нет, даже до конца жизни!

Альма кивнула – и вздрогнула, поймав проницательный взгляд Пиллы.

— В записке я сказала, что мы пойдём на набережную собирать ракушки, – сказала та. – Мама уверена, что мне это нравится.

Пилла как-то неестественно медленно нагнулась, чтобы обуться, а потом снова подняла глаза на Альму.

— Что там у тебя с Авиром случилось? – спросила она.

Сдержать обещание никогда о нём больше не думать оказалось не так-то легко.

— Ничего, – тихо ответила Альма.

— Ага-а, – протянула Пилла, завязывая шнурки. – Так и поверила девочке, весь день прожигавшей Авира Крувуля взглядом, как лазером. Не то чтобы ты редко на него глазела. Это ты и так всегда делаешь. Просто раньше ты смотрела, как щеночек на хозяина, если ты понимаешь, о чём я.

Альма стушевалась и покраснела.

— Да это не… или ну… Да он… нет мне до него никакого дела!

— Слушай, – перебила её Пилла, – мне-то врать не надо. Не хочешь говорить об этом – не будем. Но если что… – она покрепче затянула шнурки и сверху завязала чудесный бантик, – в общем, я с тобой.

— Спасибо, – пробормотала Альма и вдруг поняла, что слова Пиллы заглушили в её голове все высокопарные речи праведного негодования, которые она мысленно высказывала в лицо Авиру. Пилла с ней.

— Ну что, в путь!

— Да, – ответила Альма и остановилась: лампа над кухонным столом вдруг замигала. Пилла, казалось, на это внимания не обращала.

— Что-то у вас лампа мигает.

— А, да. Значит, гвардия Грубель поблизости.

— ГВАРДИЯ ГРУБЕЛЬ? – воскликнула Альма, вскочив так быстро, что опрокинула стул.

— Да ты остынь, – удивлённо посмотрела на неё Пилла. – Просто сигнал от Клуба садоводов. Предупреждение срабатывает в домах солнцеловов, если в окрестностях замечают гвардейцев. И жители Бельмелинга тогда должны быть вдвойне осторожны с тем, что говорят и делают. Но беспокоиться особо не о чем, пока свет не мигнёт трижды за три секунды. Вот тогда и правда сигнал тревоги.

— Так, значит, – нервно сказала Альма. Она заметила, что инстинктивно отступила от окна, так чтобы её не было видно с улицы, несмотря на непроглядные заросли снаружи. Она попробовала изобразить смех, чтобы скрыть панику, поднимавшуюся внутри. Пилла не знала, что у Альмы есть серьёзные основания бояться гвардии Грубель. Самые серьёзные. Но знать ей об этом и не следовало: всё, произошедшее в парламенте, было тайной.