Книга Революция, страница 119 – Владимир Бабкин

Россия напрямую не участвует в замятне соседей с Францией. В коалиции против революционной Франции официально от нас только Пруссия участвует. Да и то, больше на словах. Риксдаг может и проголосовал, но пока я там Верховный Главнокомандующий. А я никуда не спешу.

То, что дофин у нас, якобинцы не узнали, а Директория не сильно по этому поводу бесится. От желающих использовать в своих играх юного и некоронованного ещё, мы Людовика XVII ограждаем. То, что он не коронован, не значит, что он не король. Он король автоматом — сразу после: «Король умер. Да здравствует король!» На этом построена система наследования. У нас, кстати, тоже. Если со мной не дай Бог что, то Миша автоматически становится Императором Михаилом Вторым. А если с нами обоими что случится, то на Трон взойдёт Николай Первый Михайлович. Безо всяких коронаций. Это просто торжественная формальность: «Помазание на Царство», не более. Власть переходит к Наследнику в тот же миг, как предыдущий монарх отрекается, отдаёт концы, ну или лишается головы, как было с Карлом I и с Людовиком XVI.

Двор у Людовика XVII с сестрой конечно есть. Маленький. Но, гвардию и прочие военные шалости у себя заводить мы французским роялистам не разрешаем. До Парижа доведено что «дофин Луи-Шарль» находится под моей защитой, но мы не намерены вмешиваться в дела Франции…Если же кто решится в Париже дофина или его сестру обидеть, или вторгнуться в Гольштинию, мы решительно переменим свою позицию. Луи-Шарль и Мария-Тереза — наши гости, а Голштиния — вотчина русского Императора. И кто покусится на них, равно как и на входящих в «Северный Аккорд» Пруссию, Швецию, Померанию, Данию, тот горько пожалеет. Нападение на любого члена военного союза означает нападение на всех. С Гессен-Дармштадтом у России отдельное союзное соглашение.

Доведено всё это было не публично, но твёрдо, в порядке профилактики, а то в Париже какая-то нездоровая эйфория. Мол, их революция скоро охватит если не весь мир, то уж Европу точно. И что стоит двинуть революционные войска из Бельгии и Голландии в Ольденбург и Гольштинию, так те, мол, вместе с Данией, тут же присоединятся к народной французской революции. Для этого правда придется пройти английский Ганновер и герцогство Фризское, приросшее Гротингеном от республики Батавской. Генрих Фризский, вояка известный, но Фризия — страна маленькая. Потому он, как и другие Гогенцоллерны, между Парижем, Лондоном, Берлином и Санкт-Петербургом мечется, но без боя точно своей земли не оставит. Старшая моя сноха Екатерина просила прислать им с Павлом в Киль пару полков на усиление. Мол, брожения в Гольштинии. Развела у себя Романовна демократию! Теперь со всей своей «русской прогрессивной публикой» и мается. Разведку я там усилил. Но, новые полки туда посылать для чего? Для революционного разложения? Против миллионной французской республиканской армии четыре тысячи моих гвардейцев что смогут сделать?

Сколько у нас времени? Я не провидец, но у меня есть знание прежнего варианта истории. Французы все девяностые и нулевые будут бить европейцев в хвост и в гриву, откусывая у монархистов государство за государством. Все коалиции против французов провалятся. Армия всеобщей мобилизации будет бить профессиональные наёмные армии. Да и местное население будет воспринимать французов как освободителей от вериг прошлого. Англию спасет Ла-Манш и только в России узурпатор Наполеон обломается.