Книга Революция, страница 118 – Владимир Бабкин

А пока мы с Николаем и Машей на полигоне. Тут много всего интересного. Даже для меня, да и для Маши тоже. Про Колю и говорить нечего, взор так и горит жадным пламенем восторга.

Пока нашему вниманию испытания манёвренности паровых грузовиков для перевозки грузов и личного состава. С броней и без. На колёсах и на полугусенницах. Как называли бы эту компоновку при Николае Втором — системы Кегресса. Передний мост управляет поворотом всей тележки, а гусеницы обеспечивают проходимость и сцепление с грунтом. Гусеницы — самое слабое место всей конструкции, ибо рвутся и слетают постоянно. Не хватает нам технологий, опыта, и нужных материалов. Так что, если до требуемых позиций доезжает максимум половина, то это уже хорошо, а про движение по пересечённой, изрытой воронками да траншеями местности, и говорить не приходится. Может лет через десять-пятнадцать, к Первой Мировой войне, мы и доведём до ума эти системы. А может и не успеем. Хотя задел у нас хороший и технологическая база тоже лучше, чем у прочих.

И, в отличие от времен реальной моей той Первой Мировой, Россия сейчас обладает куда большими производственными, технологическими и квалифицированными кадровыми ресурсами, чем в моей реальности.

Почему я называю предстоящую войну Первой Мировой?

По ряду причин. Уинстон Черчилль отнюдь не просто так называл Семилетнюю войну Нулевой Мировой. Сражения шли по всему миру, и на суше, и на море. Войны, которые привычная мне историография называла Наполеоновскими, на самом деле носили все признаки мировой войны, в привычном мне и моим прошлым современникам понимании.

Да, Семилетняя война у нас стала Пятилетней. Да, Наполеон Бонапарт сейчас на русской службе. И вполне может случиться так, что его военный гений сойдётся в сражении с французской Великой армией. Необязательно где-нибудь под Бородино. Европа большая, а пускать французов на коренную территорию России совершенно незачем. Меня те же Аустерлиц или Лейпциг вполне устроят.

В любом случае, мы готовились к большой войне.

По существу, все (или почти все) признаки эскалации перед Мировой войной сейчас налицо. Первая антифранцузская коалиция распалась. Но идет непримиримая борьба идей. Монархии дружат по поводу вражды с республиканской Францией. Но революция расползается. У неё много доброжелателей в Европе и число клиентских французам республик расширяется. Среди монархов единства нет. Не только Селим III смотрит на действия Директории благосклонно. Туркам всеевропейская резня только на пользу. Многие германские князьки, как выгоднее под Париж лечь примеряются. Их можно понять. Они маленькие. Их и так все кому ни лень имеют в виду. Но, ни меня, ни Испанию, ни Австрию, ни Англию гегемония Франции в Европе не устраивает. При этом каждая из Великих держав действует исходя из своих интересов. В ближайшие годы будет идти постоянный пересмотр договоров и обязательств, формирование и распад «коалиций», экономическая война через всякие блокады, ограничения, пошлины и прочие меры. Новые образцы вооружений разрабатываем не только мы. В стычках в Европе и колониях эти образцы и новые военные тактики непрерывно отрабатываются. Экономики переводятся на военные рельсы. Если все хотят войны, то она неизбежна. Благовидный повод найдётся всегда.