Книга Империя. Знамя над миром, страница 58 – Владимир Бабкин

Кивок.

— Да, мы подробно разбирали эту тему. Нам даже нужно было написать реферат с анализом альтернативных вариантов земельной реформы и того, что бы вышло в каждом случае.

— Ну вот. И ты помнишь, что требования деревенской толпы были ясными, понятными, но нереальными и крайне опасными. Однако и требования крупных землевладельцев также вели государство в пропасть революции и Гражданской войны. Скажу тебе откровенно, мы тогда чудом пропетляли, пройдя буквально по лезвию бритвы. И если бы не решительность твоей мамы, Россия бы точно рухнула бы в пропасть гражданской войны.

Мася бросила камешек в море и кивнула:

— Да, ты как раз заразился тогда «американкой».

— И чуть не умер. Во всяком случае, страной я не управлял никак в тот момент. А ситуация просто посыпалась. Так что наша мама – молодец.

— Пап, нам рассказывают, пусть углублённо, но официальную историю, в том числе и событий тех дней. Но ведь было же не совсем так на самом деле?

Усмехаюсь.

— Было так. Но не совсем. А местами и совсем не так.

— И историю пишут победители?

— Конечно. По моему скромному и сугубо частному императорскому мнению, история – это вообще не наука, а часть государственной пропаганды. В закрытых государственных архивах многие события изложены совсем не так, как гласит официальная история.

С интересом:

— Например?

— Примеров тому можно найти сколь угодно много. Та же эпоха раздробленности Руси была, мягко говоря, не такой, как описывают учебники истории. Или история Смуты и избрания первого Романова на царство.

— И мы сами вообще не Романовы.

— Напомню тебе, что ни я, ни мама, ни ты, ни любой член русского Императорского Дома не имеем фамилий вообще. Их у нас просто нет. Твоя мама была до замужества принцессой Иоландой Савойской. Сама ведь знаешь, что «Савойские» – это не фамилия. И когда тебя в твоем учебном заведении вызывают на испытание, объявляя: «Лицеистка Мария Романова!», то это всё же условность. Ты – царевна Мария Михайловна. Вот и всё. Зачем тебе фамилия? Другой такой просто нет на свете.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. МАЛАХИТОВЫЙ ЗАЛ. КАБИНЕТ ЦЕСАРЕВИЧА. 9 октября 1934 года

Брат и сестра стояли рядом. Сестра очень вытянулась за прошедшие полгода и уже доставала высокому брату до плеча. Даже чуть выше. Впрочем, чему тут удивляться, ведь имея высоких родителей, дети как-то и сами «тянулись» вверх, так что у Маси уже было под 170 сантиметров роста и выглядела она не на свои почти четырнадцать лет, а на все шестнадцать.

Они стояли и смотрели в большое окно на Неву и набережные. Справа высился шпиль Петропавловской крепости, слева был Дворцовый мост, а напротив, через реку виднелось здание Биржи.

Обычный октябрьский день в Санкт-Петербурге. Сыро, ветрено и мрачно. Дождь то и дело срывался с серых облаков, образуя в воздухе взвесь из мелких капелек, клочьев тумана, гари и копоти многочисленных предприятий Северной Пальмиры.

Александр вздохнул. Стимпанк какой-то, как описывает этот стиль отец. Не хватает только паровых автомобилей на улицах и паровых дирижаблей в небе. И публики на улицах, одетой в соответствующем жанру стиле.

Нет, паровых автомобилей на улицах Северной столицы не было. Как не было в небе паровых дирижаблей, а по улицам не ходили означенные персонажи. Наоборот, город был запружен многочисленными авто с двигателями внутреннего сгорания, в небе летали самолёты, а люди ходили в одежде, которую скорее можно было отнести к стилю 50-60-х годов мира отца. Хотя военных и вообще людей в форме на улицах было предостаточно.