Книга Император из двух времен, страница 110 – Владимир Бабкин

Императрица скривилась.

— Нашёл что поставить. Смени пластинку. Мне не нравится. Тем более в постели.

Пожимаю плечами и поднимаю иглу граммофона.

Пауза.

— Нарисуй меня.

— Хм… Эм-м… раз сто уже рисовал…

— Нет. Нарисуй вот так, как я есть.

Смотрю ей в глаза.

— Ты меня пугаешь. Зачем?

В глазах темное пламя страсти.

— В каждой семье должны быть свои пикантные тайны. Я буду вспоминать этот день и наслаждаться тем, что я была с тобой в постели, а Изабелла ехала в соседнем вагоне и скулила от бессилия, словно та шавка подзаборная. А уезжая в командировки, ты всегда будешь брать этот рисунок с собой.

Качаю головой.

— А если его украдут?

Но, нет, Машу не сбить с мысли. Если она уж что-то решила, то…

— Будешь внимательнее следить за своими бумагами. К тому же это же просто рисунок, фантазия, отнюдь не фото. Это ничего не значит, никто даже не докажет, что это ты рисовал. Тем более с натуры.

Да, Маша изумительно сочетала в себе определенную набожность и не менее определенную тягу к скрытой, весьма изобретательной порочности.

Италия. По-иному и не скажешь. Умеют сочетать.

Горячо.

Императрица грациозно потянулась, затем улеглась поудобнее, делая свою наготу совершенно неотразимой.

Смешок.

— Что застыл с отпавшей челюстью? Рисуй уже давай!

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ОРЛОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКИЙ ПОЕЗД. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 26 апреля 1920 года

Маша появилась в моём кабинете, как обычно без пафоса, но и без стука, словно в квартире, открывая дверь между комнатами. Впрочем, вагон сейчас и представлял собой филиал нашей личной квартиры.

Филиал на колёсах.

Я повелел полностью перестроить наш личный вагон, выбросив к чертям собачьим все старорежимные чопорные порядки, установленные при Николае. Не считая неизбежного коридора, купе Евстафия, купе дежурной фрейлины и небольшой приёмной, где сидел мой дежурный адъютант, всё остальное пространство вагона было отдано под наше частное жилье. По торцам квартиры находились наши с Машей кабинеты, уютная спальня с отличной кроватью, небольшая кухонька, совмещенная с маленькой столовой, а также походная библиотека, совмещенная с неким подобием уютной гостиной, где мы с женой в пути любили сиживать тихими вечерами под перестук колес.

Не считая кабинетов, сюда, как и полагается, никто не заходил, и мы были предоставлены сами себе. Так что и в дороге мы старались не нарушать своих привычек, благо я не испытывал никаких материальных и технических трудностей в плане сбычи своих мечт.

Вагон наш, понятно, охранялся, но на всякий случай я повелел усилить броневым листом стену, отделяющую нашу квартиру и кабинеты от коридора. Серьезной бомбы такая стена не выдержит, но, как минимум, от пули защитит. Береженого, как говорится, Бог бережет. К тому же это лишнее продольное ребро жесткости в вагоне на случай катастрофы.

Стена также имела хорошую звукоизоляцию, так что Маша могла давать волю чувствам, не смущая слух наших охранников. Впрочем, её это, как мне кажется, нисколько не волновало, если уж на Острове её стоны слышала вся округа.