Книга Бунт и Империя, страница 89 – Владимир Бабкин

Но, сейчас Императрица Екатерина Алексеевна внимательно слушала Екатерину Романовну. Сообщённое не стало новостью, а лишь подтверждало имеющиеся у Государыни сообщения. Разрозненный, от министров и статс-секретарей. Те по заведённому графику отчитывались перед ней на утренних аудиенциях. Премьер — по пятницам, а остальные — раз в две недели.

— Государыня, я приехала… за советом. Муж мой в Москве. Но… вопрос сложный, и у меня опасение, что Павел не понимает этого, не желая беспокоить им Царственного отца. Я, конечно, не смею обратиться к Императору напрямую. Уповаю, что ваша мудрость поможет Павлу и мне. Сколь опасен для нас «Смоленский самозванец»? Дерзок он в удаче, да и стелет сладко.

Каролина не спеша отпила чай.

Хороший завар получился.

Пауза.

Жена Цесаревича-Наследника терпеливо ждала.

Нет, Лина не издевалась и не растягивала удовольствие. Она просто думала.

Просто.

Сведения поступали в эти дни с западных границ потоком. Ничего особо тревожного, но тревожно. Не война, но что-то большое.

Слишком.

О, том, что Иоанн может быть жив знали трое — муж, она сама и покойный Корф. Так ли это могли подтвердить те, кто если верить донесениям, вывез его за кордон. Но, их самих люди Корфа так и не нашли. Петер искал Ивана два десятка лет. Столько денег и столько людей потерянно в этих бесплодных поисках. Следы терялись где-то во Франции. Уже после Пятилетней войны всплыла фамилия графа де Орлик. Но, он в самом конце её погиб. Его приемный сын тоже сгинул в ту войну где-то в колониях.

Или не сгинул?

С утра Шишковский с докладом приходил. Изложил в том числе и то, что успели получить его люди из Смоленска. Самозванец, похоже, русский, но долго по-английски говорил. О себе старается не распространятся, кроме изложенного в Манифесте. Но, удалось пажа его разговорить. То ли Калинвала, толи Колывана. Тот интересные подробности открыл. Мол спасся воскресший Иван чудом во взрыве покойной Елисаветы Петровны карете, да иконку из Симонова монастыря заветную иконку преподобного Савватия Соловецкого в потайном ящике в подлокотнике забыл.

Карета то Императрицы сгорела тогда почти вся. Но, потайной отсек в подлакотнике там был. И была у воспитанника Елисаветы Петровны и Разумовского такая как названа в отчёте икона. Тела Савватия Закревского тогда не нашли. Он ли теперь вернулся и назвался Иваном Антоновичем? Неизвестно. Но, придумать такую подробность человеку, несведущему, очень трудно. Может и не он. Просто рассказал тот кому пред смертью об иконе. А потом, возможно, это французская или британская специальные службы короля постарались. А вдруг он? Да и какая разница?

Он заявляет что не против Петра, а просто короноваться по праву соправителя идет. И есть те, кто этому в салонах радуется. Скрытно. Не явно.

Сам «Манифест» был смелым заявлением.

И права невестушка. Ой, права. Если этот Иван до Москвы дойдет, то худо будет. Пётр далеко, Павел — телок, и значит надо по радиотелеграфу Петру весть дать. И ей самой не мешкая действовать!

* * *

СМОЛЕНСКАЯ ДОРОГА. ГЖАТСКИЙ УЕЗД. ЛОМКИ. 1 октября 1775 года.

День выдался прохладный. Покрова. Как и положено, за ночь дороги приморозило и выпавший снег не таял. Самое время для похода. Если бы его не гнали заказчики, то сейчас «Войско царя Ивана» должно было выступать из Слуцка. выступать. Собранным и подготовленным. Но, после русских побед в Чесме и Бейруте, в отпавшем от нового короля Франции и Наварры «Королевском секрете» не смогли ждать. Им показалось, что нахождение императора Петра с войсками на юге — момент удачный. Ага. Два раза. Как говаривал тот же Петр. Русский император уже неделю собирает ветеранов в Калуге, да и впереди стоит с войсками Павел — наследник Петров. Иван его еще в колыбели качал. И как его снова угораздило!