Книга Бунт и Империя, страница 87 – Владимир Бабкин

Жарко здесь. Немного. Но, воздух — свежий, пьянящий. Отец считает занятие этих мест важными. Шелк. Хлопок. Святые места… Последнее может и важнее. Надо показывать, что воевали не зря и за что мы стоим.

— Ура! — загудела артиллерийская палуба.

Маккензи, флаг-капитан Михаила, и старший офицер линкора Повалишин даже обнялись на шканцах.

Михаил поднесём свой бинокуляр. Последний залп эскадры был действительно удачным.

Одна из квадратных башен цитадели обрушилась на зубцы ближней к ней стены. По скатывающимся ещё обломкам было вполне реально на эту стену подняться.

— Ваше Императорское Высочество, — оторвал он лицезрения артиллерийской удачи Сиверс, — к нам мористее движется судно.

Пётр Карлович воспитан Двором и неизменно величает Михаила «Высочеством» и никак иначе.

Михаил повернул окуляры в указанную камердинером строну.

Довольно крупное кахье шло, в сопровождении, с севера. «Забияка» вел гостью к флагману.

Шхуна Войновича отбыла утром к союзникам. Горцы понимают друг друга, будь они хоть марониты, хоть православные. Похоже договорились. Теперь за окончательным словом командующего эскадрой дорогие гости пожаловали. Так что попадание в башню на их глазах было вдвойне удачно.

— Сила, передай Иллариону Афанасьевичу что я здесь на попдеке буду гостя встречать, — сказал Михаил адьютанту.

Флаг-офицер Бестужев поспешил к трапу выполнять поручение.

— Распорядись-ка Петр Карлович насчет кофе, — озадачил Цесаревич кофешенка.

— Так прошлый раз Рафаил и аль-Хури весьма чай наш хвалили, — заметил Сиверс.

— В это раз грека и Са’ада не будет, — пояснил Михал, глядя на палубу подходящего судна — но, чай тоже завари.

Придворный поклонился и занялся исполнением.

Саму швартовку и подъем гостей с «адмиральского мостика» было не видно. Мешали борта линкора и рея воткнутой щедро в ют турками бонавентур-мачты.

Михаил встал к фальшборту и продолжил обозревать сражение.

Корабли стреляли последовательно. Отрабатывали пристрелку. Вчера ещё и маневрировали. Сейчас поллака «Святая Екатерина» под командой Ушакова забрасывала ядра за стену крепости. Там интенсивно дымило.

Услышав шаги, Цесаревич повернулся.

— Ас-саля̄му 'аляйкуму ва-рах̣мату, шахзаде Микъаил, — поприветствовал его с поклоном молодой, подсмоленный южным солнцем мужчина.

— Ва-'аляйкуму с-саля̄му, эмир, — поприветствовал Михаил гостя, — Кайфа хаалак?

— Альхамдулиллах, успех не оставляет нас, — поблагодарил гость Всевышнего за радение его делам, — Ваш ветер тоже попутный.

— Да, Господь всегда с русскими, — ответил Михал переходя на османский, его он знал лучше, да и собеседник владел им великолепно, — присаживайтесь Юсуф.

— Шай, къхоа? — спросил после посадки гостя Сиверс.

— Мне очень хвалили ваш чай, — ответил гость по-арабски, — с корицей.

Сиверс с проступающей в глазах улыбкой бросил взгляд на Цесаревича. Минуты славы бывают и у кофешенков.

— И мне по-восточному, Пётр, — так же по-арабски распорядился сын Императора.

Эмир удивился. Он старше Михала, но пять лет не пропасть. Да и места здесь дикие, не Питер. Кофешенк ему виделся простым слугой. Кожа которого, не желающая темнеть говорила всем что он не местный. Но, неучей при русском Дворе и среди истопников как-то нет. Вышколенные, знающие языки, опытные. Удачно вот Сиверс подыграл, смутив гостя перед разговором…