Книга Бунт и Империя, страница 54 – Владимир Бабкин

Крепкая крепость. Каменная. Не какой-нибудь Измаил. Как не старались, не успели с марша взять. Придется, как Миниху в тридцать девятом годе, — осадой и приступом побеждать. Войск правда у Александра Васильевича немного. Сорок тысяч. А в крепости тридцать сидит. В поле-то разбил бы он турка разом. А так, придется подкреплений ждать. Да и выдвинулись быстро, не всех успев собрать, артиллерийских офицеров вот пятой части нет. Не успели из отпускав до начала войны собраться.

— Любезный, граф Суворов здесь изволят квартировать?

«Государь? Здесь? А ведь мог и успеть!»

— Барин просили ему не докучать! — ответил вошедшему голос денщика.

«Вот же дурень Прошка! Если уж через посты посетитель прошел значит не прост! Да и по фотографии мог бы Государя признать,» — мысленно выругал генерал мужика.

Суворов оставив размышления и карты, откинул полог и спешно вышел в адъютантскую.

— Ваше высокоблагородия, вот требуют вас, — отчитался Прохор Дубасов.

Генерал уставился на гостя. Одних с Прошкой лет и роста. Благородный. Лощёный. Мундир МИДовский. Судя по перстам, явно не беден…

— Граф, разрешите представиться, — начал вошедший тем самым смутившим Александра голосом, — коллежский советник Министерства иностранных дел граф Петр Михайлович Бестужев-Рюмин.

Хм. А выговор-то у гостя не голштинский, как у Государя, а польский. Самую малость.

— Генерал-поручик Суворов. С чем вы, милейший, пожаловали?

— Направлен к вам из Варшавы для оказания помощи по моему ведомству, — ответил дипломат, извлекая из наличествующего при нем новомодного портфеля засургученный конверт.

Да. Интересная история. Непонятная. Вроде ходили какие-то слухи при Дворе. Ну, так вроде, то про сестру этого Петра говорили, а не про матушку. Чудны твои дела, Господи!

— И чем же Вы можете нам здесь помочь? — справился, не открывая конверта, Суворов.

— На случай переговоров имею предписание быть официальным переводчиком, ну и по взятии крепости уезд здешний в подданство русское приводить.

Государь явно уверен в победе. Он, как дед, основывая столицу на Шведских землях формальностями не обременяется. И предпочитает первым бить. Это армии нравится. Верят, что Петр Мудрый всегда сумеет победить.

— Kostantiniyye’de hizmet ettiniz mi? — спросил Суворов визави.

— Hayır, — отказался Бестужев по-османски, и продолжил на нем говорить, — в Константинополе я не был, учил язык в Лицее Людовика Великого, потом при посольствах.

Однако! Французский королевский колледж. Отец Бестужева помнится служил там посланником в конце пятидесятых.

— Jakie języki znasz? — заинтересовался генерал.

Польский то за годы усмирения здешней шляхты Суворов выучил, а его визави работал именно в Польше. Да и сестра у этого Петра за гетманом Александром Понятовским.

— К русскому, французскому и польскому, владею из живых языков немецким, арабским, китайским, — удовлетворил Бестужев любопытство генерала, — знаю и молдавский с татарским. Венгерский немного.

Суворов из оглашенного списка знал только пять. Но, зачем здесь китайский? А вот от молдавского может и будет польза.

— Знаете, Петр Михайлович, не знаю даже куда пока вас к делу пристроить, — извинился Суворов, — пока подкрепления не подойдут, мы Хотина не возьмем, а значит, и в подданство приводить не след и некого. Побудьте пока, граф, моим гостем.