Книга Бунт и Империя, страница 52 – Владимир Бабкин

Продолжаю.

— Мне нужны толковые офицеры. Я слышал, что вы были недовольны назначением Великого Князя Михаила Петровича вашим командиром…

Я выделил интонацией слово «БЫЛИ».

Князь разумно не стал спорить, лишь склонил голову.

— Да, мой Господин, я вспылил тогда. Виноват. Прошу милостиво простить.

Интересуюсь:

— То есть теперь вы так не думаете и жалеете о сказанном?

Он промолчал.

Упрямец. Промолчать на вопрос самого Императора — это поступок недюжинного мужества. Или глупости.

Ладно.

Посмотрим.

По крайней мере лебезить и подобострастно унижаться он не стал. Понятно, что князь из Рюриковичей, но сколько их вокруг меня? Огромное количество. Со времён Рюрика прошли не годы — века. Люди, даже сильно голубых кровей, имеют свойство плодиться и размножаться, как завещал Господь, выгоняя пинком Адама и Еву из Эдема. Их число растёт, а значение каждого отдельного представителя для Империи падает. И слетают с Вершины довольно нередко. Но, в любом случае, князь весьма родовит, хотя и не настолько уникален, чтобы я, если что, не повторил бы движение ногой Самого Создателя (прости Господи за невольное сравнение!) и не отправил бы князя на тот самый хутор, где бабочки.

— Итак, князь?

— Прошу простить, Государь. Я был несдержан. Я не хотел оскорбить или задеть чувства Великого Князя.

Упрямец. Извинений, тем более подобострастности, я не увижу. Это уже понятно. Вот и славно.

— Отнюдь, Григорий Алексеевич. Отнюдь. Ваш командир высоко оценил вашу откровенность и принципиальность. Даст Бог, вы оба, вскорости, скажете, что служба вместе была Честью для каждого из вас.

Склоненная голова.

— Благодарю, Ваше Величество. Эта служба будет Честью для меня. Я верю в это.

Ладно выкрутился. Но, не отступил. Учтём.

Киваю.

— Вы понимаете, почему Великий Князь назначен командиром вашего «Кальмиуса»? Ведь я мог просто сразу пожаловать ему чин хоть адмирала.

Долгоруков, продолжая шаг нашей неспешной прогулки по парку, склонил голову.

— Смею предположить, Государь, что вы желаете, чтобы ваш сын прошёл основные ступени службы флотского офицера и набрался опыта.

— Да, это так. А вы, князь, понимаете, что Михаил не будет годами служить в одной должности и в одном чине?

Кивок.

— Понимаю, Ваше Величество. Когда я успокоился после того, как вспылил в разговоре с Великим Князем, я пришёл к выводу, что я слишком нетерпелив и глуп, да простит меня Ваше Величество. Назначение Михаила Петровича к нам — это воистину милость Господня. Уверен, что мои офицеры согласятся со мной.

— Аргументируйте.

Пока не понял, он скрыто утончённо дерзит, ёрничает или что-то другое.

— Прошу простить, Государь, но вряд ли Михаил Петрович надолго стал командиром «Кальмиуса». Он пойдёт выше и довольно быстро. А на Флоте, и в войске вообще, как, впрочем, в любой иерархии, принято формировать команду своих единомышленников, которых лидер поднимает вслед за собой и вместе с собой, опираясь на них.

Что ж, чему я удивляюсь? Князь Долгоруков — не мальчик с улицы. Кровь и воспитание.

Тут навстречу нам на аллее появилась знакомая фигурка.

Подойдя ближе, Елена остановилась и сделала реверанс. Просто обворожительно. Ну, как она умеет. Даже папка с бумагами в руках не слишком помешала ей быть очаровательной. Я-то привычен к её шарму. Но, на мужчин сие действует без промаха, а князь — мужчина. Пусть и видный во всех смыслах этого слова.