Книга Огнем и Мечом, страница 98 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

Цесаревич поморщился и перешёл на русский. Павел часто не думает, на каком языке думает и на каком говорит. Оба языка родные. Но, он же — русский Kronprinz!

— Да, Карл. Я помню. Пора в дорогу.

Адъютант кивнул.

— Так точно, Государь! Паровоз уже под парами!

Павел огляделся. Вроде ничего не забыл важного. Остальное купим, как выражается отец.

— Едем!

* * *

Четверть часа спустя их короткий состав тронулся. Три вагона всего. Собственно, вагон Цесаревича и вагон сопровождения. Штаб и всё прочее. И третий вагон — его Атаманцы и Собственная Охрана. Вообще, существовало четыре Именных вагона — Императора, Императрицы и Наследника. И просто Августейший. На нём путешествовали прочие члены Императорской Семьи. Нет, чаще всего, когда они ездили все вместе, то собирались в каком-то одном вагоне. Не обязательно Императорском или Цесаревича. Тут не было правил и излишний почтений. Но, вот, как сегодня, когда Наследник едет один, у него свой собственный вагон.

Путь в Петербург не так далёк. К сожалению, дороги в Москву пока нет. И в Елисаветпорт тоже нет. Никуда пока нет. Только старая довоенная дорога Петербург-Царское Село. Почему старая? Да и обновлять пора, да и видел Павел новые проекты, так что смотрит на сие с известной грустью. Почему единственная? Отец запретил тратить деньги на строительство большой железной дороги. Война очень дорого обходится. Не до шика. Даст Бог, разобьём в этом году турка и случится пауза в войнах, тогда и дорогу до Москвы и Елисаветпорта строить начнём. По плану должны за десять лет построить. Цена, конечно, чудовищная — по смете тридцать, а то и сорок миллионов рублей серебром. Понятно, что отец запретил пока такие траты. Хотя дорога железная очень нужна России.

Но, нет. Пока нет.

Не сейчас.

Проплывали мимо станции. Именной поезд шёл без остановок.

Проплывали мимо Башни Телеграфа. Телеграф охватывал уже все основные направления России и Империя во многом уже перестала быть совершенно непонятной и необъятной. Конечно, расстояния никуда не делись. Но, когда ты в течение пары часов получаешь вести хоть с Архангельска, хоть с Алтая, держава как-то… ближе вся становится. Вот, например, вести с фронтов Цесаревич получает, как выражается отец, в режиме реального времени, а не через месяц после событий.

Европа, разумеется, учла новшество и полным ходом строит свои станции телеграфа, но весьма отстаёт от России в этом деле. Хотя расстояния у них меньше. А вот турки почти не строили у себя телеграф, потому войну и проиграют.

* * *

МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ДВОРЦОВОЕ СЕЛО ИЗМАЙЛОВО. ИСПЫТАТЕЛЬНЫЙ ПОЛИГОН ДЕМИНСКИЙ ЛУГ. 27 марта 1761 года.

— Ваше Императорское Величество⁈ — удивлённо оборачивается барон Нартов, — мы только завтра вас ждали…

Вот же «святая простота». Что в голове, то и на языке. Наверно за это его Катарина и ценит.

Катя. Моя Катя… Не понимаешь ты, Андреич… Почти два десятка лет «не понимаешь»…

— Спешу, Степан Андреевич. Война, знаете ли… Сегодня, что же, ничего не покажете?

— Покажем, как не показать! — с гордостью говорит Нартов, — Андрей, Семен, Коська!

Ветер в лицо, но голос у Степана зычный. К нам направляется молодёжь, толпившаяся возле летательного аппарата.

— Здравствуйте Ваше Императорское Величество, — неровно приветствуют меня подошедшие.