Онлайн книга «Другой Путь»
|
— Разве ж я могу, Матушка, – развожу руками благодарно и удивленно. Вот же ж! За один променад я уже этой лисе два раза должен. — Вильгельм Гессен-Кассельский готов свою племянницу Вильгельмину к нам в январе послать, – резко меняет тему Елисавета Петровна. Твою же мать! Дожал Париж кассельцев! Надо было маркиза Шетарди, сразу как приплыл, удавить. — Матушка, – взволнованно говорю я, – мы же уже договорились! — Я сказала только, что Каролина нравится мне, – твердо парирует императрица, – но есть и государственные интересы! И что теперь делать? — Матушка, я уже слово дал, – говорю, глядя ей в глаза дерзко, – я люблю Каролину, и никакие другие невесты мне не надобны! Тетка смотрит на меня, и я вижу смеющиеся огоньки в ее глазах. — Хорошо, Питер! Любишь ее? Бери! Склоняю голову перед императрицей. — Роду она хорошего и не самого влиятельного, мне, по сути, все равно кто из гессенских принцесс будет Екатериной Алексеевной, – рубит она. — Екатериной Алексеевной? – изумляюсь я. — Да. В честь матушки моей! Или ты и тут против? – властно произносит тетка с явной угрозой. Так она еще и передумает. Надо не медлить. — Конечно, тетушка, это большая честь, – отвечаю с почтением, – нарекать это ваше право… — Молодец, – веселеет Елисавета, – быть по сему! Я отмираю окончательно. — И первенца Павлом назовешь! – забивает как гвоздь Она. Вот кто меня за язык тянул? Знал же, что, ведая пять слов, нужно остановиться на трех. Торопыга. — Прекрасное имя, – говорю и кланяюсь ниже. Не зачем ей видеть все, что у меня на лице. — Вот и прекрасно, ступай, невесте твоей я сама сообщу, – и говорит тетка. Кланяюсь и ухожу. Главное сделано. А имена – пустое. Я другой. Жена у меня будет другая. А Павла мы воспитаем правильно. Главное, чтоб тетка не забрала. Но здесь у нее и так уже двое морганистических, да еще «племянник» и племянница от Разумовского на воспитание приедут. Мне с Линой тоже сие предстоит. Скорей бы. Блин, ну и заходы у Лисаветы! Но я тут не власть пока. Потому: юли, терпи и смирись. И не торопись. А то вместо дела каждый день будут одни разговоры, как наш с ней этот. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. РИЖСКАЯ ГУБЕРНИЯ. КРЕПОСТЬ ДЮНАМЮНДЕ. 22 декабря 1743 года — Ваше высочество, пора вставать! – настойчивый голос вывел Анну Леопольдовну из сна. «Что еще? Они так Лизу разбудят». Бывшая правительница нехотя встала с постели. Она только пришла из детской, покормив грудью Лизу. Три с половиной месяца дочке. Старшей Кате два года с половиной, но она с Юлианой Менгден. Глаза наконец приспособились. Анна присмотрелась. Новый комендант Орлов собственной персоной! — Иван Михайлович, что случилось? Бывшая регентша не гневалась на разбудившего. Да и как ей на него гневаться? Появившийся месяц назад Орлов сделал им некоторые послабления. Они стали чаще гулять. Лизу крестили наконец в гарнизонной церкви. Они с мужем впервые за год наконец увидели отнятого у них в Риге сына. Иван ее не сразу узнал. Потом был рад. Прижался. Но не плакал. Говорил плохо. По-русски. — Ничего, просто вам пора собираться, – спокойно сказал комендант. — Куда? — Вас переводят, ваше высочество. Все уже погружены. Вас не хотели будить. «Опять? Но как-то иначе все нынче творится…» Много времени на личные нужды Орлов ей не дал. Как Анна умылась, комендант лично помог ей надеть шубку. |