Онлайн книга «Другой Путь»
|
Строганов, понятно, ждет от меня протекции и по другим делам на самом высочайшем уровне. А я что? России и мне с его интереса убытка нет. Металл стране нужен, и нужно его много. А у меня еще паровые машины в голове. И рельсы. И от паровозов с пароходами я тоже не откажусь. У нас они будут раньше, а у «них» позже. О том и о другом я позабочусь. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ИТАЛЬЯНСКИЙ ДВОРЕЦ. 17 декабря 1743 года Снежок прилетел мне прямо в лицо, я едва успел глаза закрыть. Лина захохотала. — Получил! На тебе еще! Уворачиваюсь. — Барышня, вы пользуетесь тем, что я не могу обидеть женщину! — Ха-ха-ха! Зато я могу! — Так я же не женщина! — А на ком мне упражняться? Получи! Мы бесились и хохотали. Только-только закончился обильный снегопад, и мы, бросив все, выбежали из лаборатории на свежий, кристально чистый воздух. Немецкий язык не для галантной куртуазности, в такой ситуации он не уступает русскому в выразительности и в смыслопередаче. С русским у моей красавицы плохо, потому дойч, да и зачем уродоваться почем зря? Тут я удачно вывернулся и засветил снежком прямо в лоб принцессы. Она охнула, отерла лоб и кинулась в новую атаку, лепя снежки прямо на ходу. — Кронпринц, тебе конец! Она оступилась, споткнулась или произвела другое действие, но, по факту, сбила меня с ног, и мы, хохоча, рухнули в сугроб. Точнее, она просто рухнула в мои объятия. — Петер, это нечестно. Ты пользуешься тем, что я в платье. В нем тяжело, я не могу даже нагнуться толком. Протираю ладонью ее лицо от снега. — Не преувеличивай. Ты не в бальном платье. Ты бы в лаборатории не смогла работать. Театрально надутые губки. — Все равно это не честно! Отпусти меня! Улыбаюсь. — Ты и правда этого хочешь? Она вздохнула. — Нет. Но я приличная принцесса. Киваю. — Конечно. Я понял и принял. Но, ваше высочество, я же только спасаю вас из снежного плена, как настоящий рыцарь. Кстати, дракона тут нигде нет? Я бы тебя и от него спас. Улыбка. — Тебе виднее, мой рыцарь. Это твой замок и твои земли. Внезапно Лина прильнула своими устами к моим. — Петер… — Любовь моя… — Петер, правда, я замерзла уже. — Тебя согреть? — Да ну тебя. Где термос с чаем? Выпусти меня. — Да. Но – нет. Еще мгновение счастья, прошу тебя. Моя щека прижимается к ее мокрой и снежной щеке. — Счастье мое. Снежная Королева. — Петер, нас увидят. — И что? Сад под охраной. Тут нет чужих. — Я пока не твоя невеста. Это неприлично. Отпусти. Помоги мне подняться. Через пять минут мы сидим на волчьих шкурах в плетеных креслах и пьем горячий чай. — Петер, как хорошо, что ты придумал термос. Это так хорошо, на морозе, в снег и горячий вкусный чай! — Я его придумал для тебя! Смех. — Врешь! — Вру. Пусть это будет самое большое вранье тебе в моей жизни. Кивок. — Ловлю на слове. Что с Москвой? Пожимаю плечами. — Сложно, как всегда. Почти экспедиция на Луну. Каждый год ездим и каждый год проблемы с организацией. — Кстати, Петер, хотела спросить, а почему вы каждый год именно зимой ездите в Москву? Делаю глоток живительного горяченького. — Откровенно говоря, не знаю. Не спрашивал у Матушки. Так повелось. Наверное, зимой дороги лучше, на санях быстрее, чем на карете с колесами. Но не знаю. Просто традиция. Тут бы угадать с твоим покаянием. Месяц на то-се. Успеть с помолвкой и успеть вернуться в Петербург до весенней распутицы, а то застрянем в Первопрестольной. |