Онлайн книга «Другой Путь»
|
Что я черчу? А что может чертить старик-профессор-теплотехник из 2027 года в 1743 году? Отнюдь не атомную бомбу. Я не знаю, как ее сделать на практике. И урана у меня нет. И ни у кого нет. Не открыли даже. Как и азот, водород, кислород… Я черчу то, чего сейчас нет и чего пока быть не может. Просто обыкновенный паровой двигатель. А он может взорваться если что. Если неправильно посчитать и начертить. Мой преподаватель нещадно бил меня за ошибки в расчетах. И потом научный совет не раз. Черчение – точная наука. Много еще всего черчу сейчас. Бумага, она все стерпит. Сопромат, детали машин, теплотехнику, металлургию и электричество куда сложнее изложить изустно. Электричества, кроме молний и шерстяных одеял тут вообще нет. Но я работаю. Про электростатическую машину (и особенно меры безопасности при работе с ней) я уже все пояснил Рихману, даже соорудили с ним маленькую. С электротехникой Георг справится и, даст бог, проживет дольше. Может, я здесь еще свет ламп накаливания увижу. Или вот перегонный куб. Он не только для самогона (что тоже нужная вещь для дезинфекции), но и для простого создания дистиллята. Да и вообще воды. Обыкновенной. Которую тут можно пить. Простой перегонный куб тут уже третий век знают, даже двухконтурный. Но нужен был непрерывного действия… Там додумать было всего ничего. И тетка мне вчера разрешила негоцию. У меня праздник. Я добился. Неприлично цесаревичу рубить бабло. Императрица не была в восторге от этой идеи. Но мне очень нужны деньги. У царственной тетки их просто нет столько. А масштаб моих идей она потихоньку начинает понимать. А даже «потешные воздушные шары» стоят денег. Так что будет мне капать копеечка с чистейшей воды и спирта. Я его вообще намерен взять на откуп. Может, не сам, а через купца какого. Тот у меня просто закупать будет и тратить на дела питейные. Негоже мне лично народ спаивать. Но сколько веков кормила российскую науку эта водочная копеечка? Да и за рубеж торговать можно. «Исключительно для медицинских целей». Ломоносов вот еще в ламинарии йод откроет, и тогда тоже можно будет уже отбивать свои вложения. Хотя кого я обманываю? На мои планы денег не хватит даже если я золото начну из свинца делать. В России, кстати, и золота своего нет. Точнее есть, но пока его еще не распознали среди меди. Тоже важный проект. Стратегической важности. Я представляю примерно, где золото и алмазы. Нужно искать. Пусть Берг-коллегия пошлет по медным рудникам златознатцев. Будут у тетки деньги, и мне перепадет на мои изобретения. Тетушка не обидит. Вот даже слушает меня как врача. Тем заметно Лестока сердит. Но хоть полнеть перестала. Может быть, подольше нашей истории хоть на годик поправит, мне б с науками разобраться, а не играть во властные интриги. Хотя придется… Придется ради этого от настоящих дел отрываться. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. МИЛЛИОННАЯ УЛИЦА. ОСОБНЯК ЛЕСТОКА. 9 апреля 1743 года Иоганн Герман Лесток в очередной раз с удивлением читал запросы, переданные ему из окормляемой им Медицинской канцелярии, точнее из Императорской главной аптеки. Потребности цесаревича с каждым месяцем возрастали. И арихиятор Лесток не мог понять: зачем это все юному Петру Федоровичу? Вот, например, «хинин – десять фунтов». Кого юный коллега от малярии собрался лечить? Мошек и комаров, конечно, в Санкт-Петербурге много. Угораздило деда цесаревича строить город на болотах… Великий был человек! Но малярии-то тут точно нет. И не было. Она тепло любит. Или это Петруша для обеспечения Антарктической экспедиции старается? Адмирал Мишуков вон как с ней носится, точнее с тем, как бы на кого другого ее спихнуть. Даже Лопухина привлек кригс-комиссаром. Зря, конечно. Но, может, что-то и выгорит от старого бездельника. Есть тут пара мыслей. |