Книга Другой Путь, страница 5 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

Строю и развиваю тут, что только могу.

Кадры стараюсь подбирать.

Одного такого вот вчера уму-разуму обучал.

Шведы же не сами по себе, а по научению одного француза и помощи моего гофмаршала меня тогда чуть не спеленали. Де ла Шетарди пока не в России, а фон Брюммер сознался вчера, «перед лицом неопровержимых доказательств», на мой арбалет и дыбу глядючи… Плакал даже. Батюшкой-герцогом называл. Хоть сам меня на сорок лет старше. Такой вот я страшный. Да и государь я ему. Нет, я его не разрывал. Он в моем серпентарии живым полезней. Теперь полученные от французов «тридцать сребреников» за пятьдесят рублей в месяц отрабатывает.

Как говорится, «нет отбросов – есть кадры!». Так говорят у нас в Германии. Вот какие кадры есть, те и пользуем. Делу прогресса и стране не только Ломоносовы, Нартовы да Рихманы нужны. Ушаковы да Ласси, как и Скуратовы с Судоплатовыми – тоже люди крайне полезные. Даже предатель Брюммер пригодится.

— Еще будете, Матушка? – спрашиваю у императрицы.

Кивает. Улыбается.

Пятнадцать почти месяцев я при ней. Мы вроде поняли друг друга. Потому смотрю в будущее спокойно, готовлю промышленную революцию. Осталось только обзавестись невестой. У меня есть одна на примете. И другой мне не нужно. Тетушка еще думает. Выбирает.

— Как дела у твоих родственников, что пишет регент, как дела в Цербсте? – тетка меняет тему.

Умеет тетка подцепить. Ничего она еще не решила. Так что год обещает снова быть сложным. Но жизнь штука не простая и весьма интересная. Даже если не первая.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ИТАЛЬЯНСКИЙ ДВОРЕЦ. 8 апреля 1743 года

Плавное движение вверх. Механизм. Поворот линеек. Графитовый карандаш. Новая линия. Еще.

Еще.

Чертеж становился живым.

Это не лист бумаги, линии или окружности. Это – Акт Творения.

Я немножко Бог. Немножко Его Альтернатива.

Чертеж. Созвучно со словом черт, не так ли?

Если вы думаете, что создать кульман (он же «чертежная доска») в 1742 году было просто, то вы явно не в теме. Этот простой, на первый взгляд, механизм не проще, чем швейцарские часы. И как бы не важнее для цивилизации, чем они. Время можно пока и песком измерять. Секунды еще не важны.

Механизм чертежной доски лаконичен, но очень точен.

Движение в синхроне. Дыхание. Мысль. Идея. Градусы. Углы. Линии. Можно копировать и масштабировать свой Замысел.

Создавать.

Творить.

Чертежная доска – Леди Совершенство.

Когда я учился, у нас даже парт не было в аудитории. Только чертежные доски. Не нужно ничего более. Ты демиург технического волшебства.

Да, потом эту работу возьмут на себя компьютеры и графические редакторы. Но это самое «потом» когда еще наступит? Через три века?

Я возился пару месяцев, прежде чем довел чертежную доску до приемлемого совершенства. Не один, конечно. С Нартовым и его адъюнктами и подмастерьями. Один я бы так быстро не преуспел. Увы, материалы не те. Даже пружины и противовес – это серьезнейший вопрос. Сталь. Много всего еще. Не всегда очевидного. Пружины из дуба так себе идея. И из чугуна тоже. А инструментальная сталь – это вам не фунт изюма в этом мире.

Чего я добился с этой чертежной музыкой? А вот всего. У меня тут сейчас есть практически конструкторское бюро местного пошива. Сразу несколько проектов в работе. Это какой-нибудь воздушный шар или бомбардировщик «Илья Муромец» времен Первой мировой войны можно сделать на глазок. Заплатив за этот глазомер столетиями смертельного опыта. У меня не было ни столько времени, ни таких губительных намерений.