Книга В черной краске становишься черным. Том 1, страница 78 – Юй Сы

Гу Вэньвэнь сама была на грани слез.

— Расскажите, бабушка Тан, как он выглядел, какие особые приметы? Мы с Учителем попробуем его отыскать.

— У него вот здесь большая красная родинка, – тут же оживилась старушка, показывая на заднюю часть шеи. – И бровь рассечена правая – это он в детстве споткнулся и о край колодца ударился, да так и заросло. Бо-эр у меня не красавец, но крепкий, сильный, он непременно еще жив…

— Конечно, бабушка, – Гу Вэньвэнь сжимала руки старушки, успокаивая ее. – Мы постараемся, я все запомнила: и про родинку, и про бровь.

Старушка долго благодарила их и ушла, сжимая в руках последний чистый платок Гу Вэньвэнь. Напоследок она даже пыталась отвесить им земной поклон, но Гу Вэньвэнь рьяно воспротивилась. Бабушка Тан назвала переулок, в котором жила, и сказала приходить в любое время. Она медленно зашаркала по улице, без конца оглядываясь, и в ее взгляде теплилась надежда.

Мо Хэ неожиданно пожалел, что они решили ее расспросить.

— Мы зря подарили ей надежду, – сказал он, потирая ноющее запястье.

Гу Вэньвэнь не заметила его действий, очень расстроившись из-за бабушки Тан.

— Но как же мы могли сказать ей, что ее внук уже наверняка мертв? – вздохнула она. – Иногда так сложно говорить правду.

Мо Хэ не ответил, но про себя согласился с юной ученицей. Правда – самое жестокое оружие в мире, способное разить не хуже меча. Может быть, призрачная надежда, что ее Бо-эр вернется, – единственное, что до сих пор держало старушку в мире. Мо Хэ был человеком прямолинейным, но даже он не мог столь безжалостно уничтожить эту надежду. К тому же не ему говорить о правде: он хранил столько тайн, что его плечи того и гляди сломаются под их грузом.

Мо Хэ тяжело вздохнул, глядя в пиалу с нетронутым чаем. Серое, безрадостное небо отражалось в его поверхности.

— Что мы будем делать дальше, Учитель? – спросила Гу Вэньвэнь.

— Думаю… – Но он не успел сформулировать свою мысль, потому что серое небо в его пиале накрыла чья-то тень.

— Господа, вы ведь тоже бродячие заклинатели? Извините, я немного подслушал ваш разговор. Почему бы нам не объединить усилия и не пойти посмотреть на этот курган вместе?

Мо Хэ вскинул глаза, глядя на улыбающегося молодого мужчину перед собой. Кажется, он уже где-то это слышал…

* * *

Разговор со слугами привел Се Юньци в еще более дурное настроение. Проклятый неубиваемый даос, проклятый курган, проклятый Сянъян! Пусть все это пропадет пропадом! На мгновение в нем даже шевельнулась малодушная мысль бросить все, вернуться во дворец, запереться там и пировать до конца света.

Но Се Юньци отогнал ее. Во-первых, потому что все во дворце давно ему опротивело, а во-вторых, потому что сидеть сложа руки и ждать смерти он не собирался. Уж лучше умереть от руки даоса, чем одного из его злобных братцев.

Мрачнее тучи он вернулся на постоялый двор и заказал себе огромное блюдо с мясом на обед в знак утешения. В процессе его уничтожения он немного повеселел и даже решил выпить еще вина, хоть то и было на вкус как помойная вода.

Именно в этом состоянии, когда тучи над головой Се Юньци уже разошлись, его и нашли Мо Хэ с Гу Вэньвэнь. Девушка тут же плюхнулась рядом и попросила прислужника принести еще одну миску с рисом. Мо Хэ же был задумчив. Се Юньци отвлекся от чаши с вином и спросил его: