Книга В черной краске становишься черным. Том 1, страница 76 – Юй Сы

Всхлипы вдруг прекратились. Ин Тао перестал мусолить свой рукав и поднял глаза:

— Два кувшина?

— Нет, только один.

— Мой листочек, мой несчастный листочек… Бедный-бедный я, столько времени его выращивал, столько сил потратил…

— Ладно, – сдался Сяо Шэ, – но только два, и в этом месяце все.

Ин Тао прикинул, что до конца месяца осталось всего полторы недели, шмыгнул носом и тяжело вздохнул, будто признавая поражение.

— Ну хорошо, так и быть… – протянул он, крепче обнимая свое растение. Зеленые листики, только что опустившиеся, снова встрепенулись и поднялись навстречу мутному солнцу над головой. – Только ради тебя, дагэ, я не буду держать на господина зла и расстраиваться…

Он энергично зашагал к улице, напевая себе под нос:

— Вино, винишко, мое сладкое винцо…

Сяо Шэ опять тяжело вздохнул, думая о том, что у этого мальчишки в одно ухо влетает, в другое вылетает и уже через мгновение он не помнит об уроке. Именно поэтому в книге Сяо Шэ было столько засохших листьев.

Ин Тао, осознав, что Сяо Шэ за ним не идет, обернулся, лучезарно улыбнулся и махнул рукой:

— Дагэ, пойдем скорее! Я видел винную лавку к западу по улице!

Сяо Шэ беспомощно возвел глаза к Небесам, прося у них немного ума для этого дурака.

Мо Хэ и Гу Вэньвэнь довольно быстро догнали старушку – не пришлось даже спешить. Когда та услышала, что они бродячие заклинатели, то чуть не бросилась на колени и не принялась рыдать. С большим трудом Вэньвэнь удалось удержать ее на ногах, а потом, когда старушка вытерла глаза платком девушки, предложила им усесться в небольшой лапшичной для разговора. Грубо сколоченные столики липли к рукавам, но Мо Хэ решил не обращать на это внимания и заказал чайник чая. Однако когда он отхлебнул из пиалы со сколотым краешком, то понял, что совершил ошибку.

Он долго скитался по империи и растерял свою привередливость, но любовь к хорошему чаю осталась. По сути, это было единственным, что осталось от его прежнего «я». Поэтому он налил чаю старушке, а сам пиалу отставил.

— Расскажите, что случилось с вашим внуком, – тут же сказала Гу Вэньвэнь, словно поняла какой-то тайный сигнал Учителя.

Старушка, назвавшаяся бабушкой Тан, наконец немного успокоилась и начала говорить:

— Внук мой уже давно большой, только вот столько хлопот мне принес… Родители его умерли рано: хворь унесла, осталась только я, старая, да мой Бо-эр. Он нигде не учился, как вырос, так стал помогать в лавке посыльным, да много на хлеб с этого не заработаешь, к тому же слишком пристрастился к азартным играм… – Бабушка Тан тяжело вздохнула, а затем прикусила язык, будто зря поведала такие подробности незнакомцам.

Гу Вэньвэнь ласково погладила ее по руке.

— В молодости всякое бывает, это проходит, – утешила она старушку.

— Да, девочка, ты права, права, – закивала ободренная бабушка Тан. – Вот и мой Бо-эр год назад женился, и вроде как и дела наладились. Невестка сметливая, хоть и из бедной семьи, но ловкая, хозяйство хорошо вела, меня привечала, думала я, что скоро детки пойдут. Бо-эра даже повысили в лавке до помощника в зале, а потом… – она вновь залилась слезами и одним махом выпила чай в пиале, – а потом все и началось!

Гу Вэньвэнь переглянулась с Учителем и осторожно спросила: