Книга В черной краске становишься черным. Том 1, страница 46 – Юй Сы

Однако когда-то он взял ее под свое крыло. Оберегал ее, растил, воспитывал, учил и – Гу Вэньвэнь была в этом уверена – даже любил. Он не потакал ей, но она всегда умела найти к нему подход. Он был ей как отец.

Именно он прошел с ней все начальные стадии совершенствования: концентрацию ци, пока она делала робкие попытки собрать природную энергию в своих меридианах и даньтянях, – возведение основания, когда ей с большим трудом удалось очистить ци и заложить все девять колонн Дао^[66], пусть и не идеальные, но хоть какие-то, – а затем и создание ядра. Он помогал ей циркулировать ци и оберегал, чтобы с ней ничего не случилось, и в результате ей удалось сгустить ци до заветного золотого ядра в среднем даньтяне.

Пожалуй, это было единственное время, когда они оставались на месте. А после всегда находились в пути, и беззаботные ветра влекли их по дорогам и трактам как осенние листья. Гу Вэньвэнь привыкла к такому образу жизни. Она думала, что ее Учитель – бродячий даос, и себя почитала такой же. Простые заклинатели, ищущие себе пропитания. Однажды она узнала, что он великий даочжан Сюаньи, но как-то мимоходом, случайно, будто это было совсем неважно, однако уважение, которое питали к нему окружающие, вызвало у нее гордость за то, что она его единственная ученица, и в то же время сильно удивило.

Ее Учитель не походил на великого даочжана, каким его описывали рассказчики в тавернах и чайных. Этот человек, который берег каждую монетку и готов был спать на лесной подстилке, чтобы не платить за ночлег, совершенно точно не мог быть заклинателем, что в одиночку победил прежнего Владыку демонов. Этот человек, который десять лет носил один и тот же верхний халат и тщательно зашивал прорехи, не мог быть тем, кто загнал демонов в их нынешнее царство и заставил соблюдать границу. Этот человек, которому больше пристало быть буддистом с его жалостью ко всякой нечисти и стремлением отправить ее на перерождение, а не уничтожить, не мог быть тем, кто сражался мечом Цинсином, а за пролитые реки крови его нарекли Алым клинком Небес и прочили ему вознесение.

Но он правда им был. Гу Вэньвэнь однажды прочитала в какой-то старой книжонке, что Алый клинок Небес исчез и с тех пор никто его больше не видел. Люди прозвали его Сюаньи – «Провозглашающим справедливость», но его подвиги уже подернулись туманом времени и стали достоянием истории. Она спросила тогда Учителя, почему люди говорят, что он исчез, и почему он ушел в тень, если великий герой, но Мо Хэ лишь горько усмехнулся.

«Алый клинок больше не может покинуть ножен», – бросил он загадочную фразу и не стал ничего пояснять. Гу Вэньвэнь раздирало любопытство, но она знала, что Учитель не ответит. Несмотря на то что даочжан Сюаньи воспевался как великий мечник, лучший последователь пути меча^[67] в Поднебесной, Цинсин и впрямь всегда был в ножнах, и сама она никогда не видела легендарный Алый клинок.

Иногда, бродя по империи, они встречали заклинателей, которые узнавали Учителя – и каждый раз приходили в неимоверное удивление, смешанное с восторгом. Будто все думали, что он давно умер или вознесся. Что этот легендарный герой покинул мир. Должно быть, все потому, что мирок заклинателей был очень мал.

Великие ордены и Десять кланов, что повелевали этим мирком, были сосредоточены на грызне между собой, состязаниях в храбрости и силе и совершенствовании. Единственной целью праведных заклинателей было вознесение, а потому они тренировались как бешеные и не обращали внимания на мир смертных. Гу Вэньвэнь их совершенно не понимала: куда интереснее бродить по горам и рекам, смотреть на пейзажи и бороться с нечистью! Но таких, как они с Учителем, было мало, и то лишь бродячие заклинатели, а членов Великих орденов и Десяти кланов природа и свобода не волновали. Гу Вэньвэнь даже немного презирала их, хотя Учитель говорил, что не стоит, ведь у каждого свое Дао.