Книга Тайна Карты вечности, страница 32 – Эвелин Бризу-Пеллен

— Люди разные, можешь и не распознать, с кем имеешь дело, – сказал я, словно был большим специалистом по сердечным делам.

Из глаз Эмеранс снова хлынули слёзы, она закрыла лицо руками и убежала.

Я расстроился. Чтобы кому-то помогать, мало выяснить, что с ним не так, надо всерьёз его выслушать.

Постараюсь быть более вдумчивым с Клеа.

Если честно, мне очень хотелось снова с ней повидаться.

После урока математики я отправился к Клеа и уже подошёл к её двери, как вдруг появился Леонид в шлеме (металлический наносник делил его лицо пополам), в поножах^[5] на голых ногах и с щитом в руке. На щите была изображена орущая голова со змеиными волосами. Очень приятное зрелище. На поясе вместо дубинки висел на этот раз меч.

— Защищайся! – крикнул он мне.

И кинул мне другой меч, который держал в руке. Может, я должен был поймать его на лету? Не знаю. Меч со звоном рухнул на пол. А я перепугался до синевы. Хорошо, что ноги не подвели. Я влетел к себе в комнату со скоростью молнии.

— Бегство постыдно! – закричал Леонид. – Нет достойнее смерти, чем смерть в бою. Получи рану в сердце, а не в спину!

Да этот парень точно болен! И точно опасен!

Я немного пришёл в себя, потом взял альбом и стал набрасывать фигурки без головы и без хвоста. Хотя нет, появилась и голова. И голова та самая, какую я увидел на щите. Я даже вспомнил, как зовут это страшилище со змеями вместо волос – Горгона. Очень злобное существо, один её взгляд – и ты превращаешься в камень.

Если честно, я тоже чуть было не превратился со страху в камень. Но понемногу ожил и решил заняться Клеа. Точнее, табличкой для неё. Красивое имя, красивая девушка. Говорю это вполне объективно – я всегда был избалован вниманием девушек.

Мне хотелось с ней подружиться, и я написал её имя на листе того же формата, что и мой. А теперь окружить её имя слезами? Ну уж нет! Я нарисовал солнце, пробившееся сквозь тучку, ронявшую последнюю каплю дождя. Эту каплю ловила рука, сложенная в пригоршню (я срисовал её со своей), а рядом был цветок, на него и скатилась капля. Потом капля покатилась к морю. А в море я всё же ухитрился нарисовать русалку – она сидела на камне и расчёсывала волосы.

С подарком в руках я постучался в дверь Клеа. Она приоткрыла дверь с явным недоверием. Я вдруг понял, что вчера я её, собственно, как следует не рассмотрел. Увидел маленькое перепуганное существо, а это была личность, характер. Меня это потрясло. К тому же она была красавицей: с тёмной атласной кожей, заострённым носиком и маленькой овальной отметинкой на самом его кончике (оспинка, что ли?) В общем, я обомлел. У меня даже дыхание на секунду перехватило, как будто я узнал, что билет в лотерею выиграл. По счастью, выброшенный на миг в космос, я быстренько и успешно наладил на ходу все свои колёсики и сцепления и протянул ей рисунок, как задумал.

— Пожалуйста.

Она ограничилась кивком головы.

Ух ты! А вот это обидно. Конечно, это было не совсем то, что она просила, но я, можно сказать, выложился.

Но я тут же обругал себя как следует: есть из-за чего обижаться! Это же эгоизм в чистом виде! Когда я заболел, я сразу сделался пупом вселенной, к каждому моему слову прислушивались, каждое моё замечание одобряли. А теперь мне снова нужно привыкать, что я самый обычный и что девушка, которую мне бы очень хотелось впечатлить, имеет право не обращать на меня внимания. И я постарался сказать как можно более непринуждённо: