Книга Тайна Карты вечности, страница 30 – Эвелин Бризу-Пеллен

В общем, постепенно она всё же сообразила, что я не кровавый убийца, и задала мне вопрос. Вопрос меня удивил, потому что я ожидал от неё чего-то нечленораздельного, но она спросила:

— Ты кто?

Я изобразил поклон мушкетёра, метущего пол шляпой с перьями.

— Лиам Андерсон к вашим услугам. Надеюсь, не преувеличу, сказав, что моё общество не представляет для тебя смертельной опасности. Один щелчок пальцами и я исчезну.

Ни тени улыбки. Огляделась вокруг себя.

— Мне… не привезли мои вещи?

Действительно, я не увидел чемодана. Я притворился многоопытным обитателем здешний мест.

— Забудь. Здесь особый воздух, ничему нет износа – ни одежде, ни людям. Даже в лекарствах нет необходимости.

И тут я понял, что говорю чистую правду – всё по местам: и люди, и вещи. Чтобы чем-то её порадовать, я предложил:

— Хочешь, могу тебе табличку нарисовать.

— Табличку?

— С твоим именем, чтобы на дверь повесить. Поначалу здесь легко заблудиться, попасть в чужую комнату. Я бы, например, не хотел, чтобы ты попала ко мне, а не к себе… Да нет же, шучу!

Она снова напряглась. Потом очень тихо спросила:

— Ты уверен, что я здесь в безопасности?

— Ну да. А что? А куда ты приехала, как ты думаешь?

— Я? В… дом отдыха?

Фраза поползла в конце вверх, так что была скорее вопросом.

— Вот именно, в дом отдыха. Отдыхай от всего, от чего хочешь. А чего ты боишься?

— Боюсь, что меня найдут.

— Кто?

Вопрос остался без ответа. Я помолчал и сказал:

— Я ни разу не видел, чтобы к нам сюда кто-то приходил.

Так и есть. Странно, да? Кроме новых пациентов, о которых нас извещал колокольный набат. А так ни гостей, ни поставщиков.

Она продолжала паниковать и ломала себе пальцы. А я спросил всё в том же шутливом тоне:

— Как думаешь, для таблички на двери мне понадобится твоё имя?

Без ответа.

— Ладно, начну с виньетки. Хочешь посмотреть на мою? Себе я нарисовал хоровод гномов. А тебе нарисую русалок.

Да, я обожаю рисовать русалок. И что же она мне ответила?

— Нет, нарисуй мне слезинки.

Появление новенькой, явно находящейся в состоянии депрессии, прибавило мне уверенности в себе, и я поспешил в кабинет главного врача. Разве не его обязанность выслушивать пациентов? Он должен знать, в каком состоянии находится новенькая.

Дверь в подсобку была едва приоткрыта, так что полоска света казалась особенно яркой и даже разноцветной. Я опять постарался сделать вид, что даже не смотрю в ту сторону, но про себя поклялся, что на этот раз непременно разберусь, в чём там дело. Начал я с места в карьер:

— Похоже, у новенькой серьёзные проблемы. Вы, наверное, знаете, что с ней произошло?

Круглое лицо директора расплылось в широкой улыбке.

— Ты, наверное, очень удивишься, Лиам, если я тебе отвечу, что тебя это совершенно не касается.

— М-м-м… Но, возможно, я мог бы помочь вам в её лечении, если бы знал, как она сюда попала.

— Я вижу, что намерения у тебя хорошие, но каждому важно найти свои собственные возможности справляться.

Я не успел ему ничего возразить, поскольку он сказал, что должен что-то срочно проверить, и быстро покинул кабинет.

Я остался один. И сразу же посмотрел на полоску света из подсобки. Повезло! Я тут же сурово себя одёрнул: чужая территория! Нельзя копаться в чужих вещах! Но соображение, что моё любопытство носит исключительно «интеллектуальный» характер, сразу избавило меня от угрызений совести. Я осторожно приоткрыл дверь.