Онлайн книга «Улыбайтесь - вы в Египте!»
|
«Современник», кое-как собравшись с силами, доплясал свою программу до антракта, так как оркестра в этот день не было, концерт давали под фонограмму, а выход из ямы осуществлялся только через сцену. То есть первую медицинскую помощь летунье можно было оказать только в перерыве, когда закроются кулисы. Застыв в финальной позе, улыбаясь зрителям, что благодарили артистов стоя, ансамбль нервно следил за занавесом. И как только половины его сомкнулись, «Современник» во главе с Ермолаичем полетел к оркестровой яме. Там обнаружилась живая и здоровая неприятность, которая лежала на сдвинутых стульях посреди виолончелей и с энтузиазмом ревела. То, что она осталась жива, здорова, без переломов, и сподвигло Бориса Ермолаевича раз за разом в его неповторимой манере напоминать всем о Милкином полете в тартарары. «Современник» истошно ржал всякий раз, а Милка обзывала себя недотепой и испытывала желание раствориться, исчезнуть или просто лопнуть со стыда. Что делать, если не видит она барьеров, границ, четких силуэтов и кулис?! Вот и сейчас Мила видела только движущийся предмет, да и то местами, так как свет на сцене мигал, но точно знала, что должна поймать злополучное сиденье, иначе не сможет дотанцевать танчик со стульями. Добросовестная участница кордебалета бросилась в погоню. Сиденьице катилось, четко очерчивая круг. В центре круга корчились Нонна и Лана, а третья подруга семенила за столь нужным предметом и сквозь вымученную сценическую улыбку приговаривала: — Иди сюда, зараза такая! Эта «зараза» не желала останавливаться. Мила поняла, что надо что-то предпринимать и, выбрав подходящий момент, слепая балерина хищно прыгнула и накрыла вечный и неуловимый двигатель своим телом, проехавшись носом по блестящему от мишуры паркету. Иринка со стоном зажмурила глаза, Лана, пронаблюдав повтор подвига Александра Матросова, задохнулась и загадочными, неровными классическими па отбыла за портьеру, Нонна приобрела окраску свеклы и сунула кулак в рот, чтобы не перекричать колонки своим «а-ха-ха», а Милка, гордо вцепившись в свою добычу, встретила финальные аккорды танчика со стульями со сведенной челюстью и в позе раком. Публика бесновалась. Мистер Юсеф вспотел. Его коричневая лысина покрылась маленькими капельками и ярко поблескивала в честь Нового года. — Где ты их откопал? — сквозь хрипы спрашивал он Ашрафа. Тот и так находился в вулканообразном состоянии, а сейчас насупился еще больше: — А то ты не знаешь, где… — Спасибо, друг! Аниматоров можно домой отсылать! Эти русские всех заменят! — еле выговорил Юсеф и сильно закашлялся. Ашраф нервно щелкнул пальцами, подзывая официанта, чтобы заказать воды для своего приятеля, грозившего скончаться сию минуту. Иринка выглянула из-за занавески и зажестикулировала Клопу: нужно срочно объявить музыкальную паузу и как-то сгладить столь неприятный момент. Муди, который в бессознательном состоянии валялся на стойке с аппаратурой и со слезящимися глазами наблюдал за двумя балеринами, собиравшими мебель и красивыми подскоками покидавшими сцену, среагировал на Иринкину гимнастику только тем, что дрожащим пальцем ткнул в кнопочку «Рlay». Заревели «Скорпионз», фонограмма к следующему танцу. Иринка в сердцах сплюнула в сторону Клопа: |