Онлайн книга «Улыбайтесь - вы в Египте!»
|
— Бабы! Завтра продолжите! — Примирительно сказала Нонна. — С вами желают познакомиться. Ашраф ждет в кофе-шопе. — Это где? Шофе-коп этот? — встрепенулась затюканная Ланка. — Мы поедем? — Побежим! Три дня лесом, три дня полем, а потом спуск на байдарках и каноэ! — был бы у Иринки пистолет, в данный момент она применила бы его по назначению. — Если ты еще спросишь, что такое байдарка или каноэ… * * * Ашраф был довольно эмоциональным человеком, но знали об этом немногие близкие люди. Остальные же и не могли представить, какой взрывной характер, какой бурный темперамент, какое пламя прячется под ледяной маской. Ему стоило больших усилий находиться в потухшем состоянии, но если вулкан просыпался, то извергался так, что никому мало не казалось. Сейчас он как раз был близок к извержению: «Кто бы мог подумать! Сам написал контракт с драконовскими условиями. Отдал Юсефу и строго наказал, чтобы тот при встрече делал страшное лицо и разъяснил, конкретно для Нонны, чем чревато нарушение хотя бы одного пункта подписанного документа. С менеджером охраны договорился. Отелевских таксистов предупредил: никого из русских в город не вывозить. И вот вырвался с работы, послал выгодного заказчика моторных лодок, с трудом выцарапал «окно» в своем плотном графике, заказал столик в «Ноевом ковчеге» на двоих, прискакал буквально на второй день после Нонкиного приезда, а уже опередили!!! И кто?! Этот подкаблучник Тарек!» — хотелось рвать и метать. Нонна щебетала о злоключениях в Москве, рассказывала, как они добирались до отеля, как были удивлены, что вокруг него ничего нет, кроме моря и песка, шутливо корила за то, что он пристроил их на краю света. «На Луну надо было засовывать! — с раздражением думал Ашраф. — Ну что за страна?! Незамужних баб ни на минуту нельзя оставить!» Не участвовавшая в беседе троица учила в школе немецкий. Ирина, пробыв в чужой стране три месяца, кое-что понимала и по-английски, если это кое-что произносилось медленно. Мила прихватила с собой русско-английский разговорник и ходила за Нонной с ручкой и Ланкиным блокнотиком с рецептами. Сама Лана, зная свою неспособность к языкам (учительница немецкого сообщала ей данный диагноз на каждом уроке), завидовала женщине из заметки в газете, которой упал на голову цветочный горшок и та, как только очнулась, свободно заговорила на суахили. Сейчас, за тридевять земель от русскоговорящего населения, они жутко жалели, что не занялись изучением иностранных языков намного раньше, сидели теперь, как истуканы, и терпеливо ждали, когда с ними начнут знакомиться. Угрюмый Ашраф буркнул несколько слов в начале встречи, и эстафету подхватила Нонна. Все знали, что ее может хватить надолго, и вообще, давно стало ясно: в этой стране или ждешь, или догоняешь. Чаще ждешь. Ашраф, хоть и не любил подчиняться обстоятельствам, понял, что в данной ситуации надо пойти на компромисс и в «Ноевом ковчеге», где он планировал провести чудесный вечер с одной Нонной, придется лицезреть три совсем лишние лица и одну вообще противную морду. Тарека Ашраф давно недолюбливал, а сейчас просто возненавидел, да и девицы, составившие Нонне компанию, ему не понравились: «Эти две, кажется, Мила и Лана, явно простушки, — размышлял он, — Ничего интересного… А вот Элина или Ирина (ох уж эти русские имена!) та еще стерва…» |