Книга Убей меня, люби меня, страница 53 – Хэй Янь

Свет от костра, падающий через листву, стал тускло-золотистым. Его отблесков хватало, чтобы рассмотреть, как принц впился в губу до крови, пытаясь сохранить остатки достоинства. Он не открывал глаз, но все в его позе кричало о пытке.

Мэй Линь мысленно вздохнула. Становилось очевиднее, что, если она хочет остаться в живых, придется сделать все, чтобы этот мужчина не встал на ноги. Прикрытые веки не давали ему заподозрить ее в подобных мыслях. А впрочем… даже если бы он заподозрил, то не придал бы значения.

После стольких дней в пути они наконец позволили себе сделать привал. Мэй Линь решила не упускать возможности и вымыла ему волосы. Потом вытащила его на берег, уложила на чистые сухие листья и пошла за одеждой, сушившейся у огня.

Осенний ночной ветер проникал сквозь сырую нижнюю рубашку, пробирая до костей. У Мэй Линь не было внутренней силы, чтобы согреться, поэтому зубы у нее ходили ходуном. Она почти бегом кинулась к костру, сорвала с перекладины наполовину просохшую одежду и вернулась к ручью. Быстро стерев ладонью ледяные капли с его тела, она наскоро одела принца.

Дотащить его обратно до костра стоило немалых усилий. Потом она повернула его боком на толстую подстилку из мягкой листвы и подставила спину огню, надеясь, что жар хоть немного прогреет его оледеневшее тело. Сама же она вернулась к воде, сняла с себя насквозь промокшую нижнюю рубаху, выстирала ее, повесила рядом с его одеждой, а затем, дрожа и стискивая зубы, зашла в ручей, чтобы как следует смыть грязь.

Когда Мужун Цзинхэ открыл глаза, Мэй Линь уже вернулась и сидела у костра в тонких нижних штанах и расшитой шелковой тунике цвета лотоса, обнажающей большую часть снежно-белой спины. Она обрабатывала свои раны.

Нагретый над огнем клинок хладнокровно срезал омертвевшие ткани с раны, пока по руке не потекла свежая кровь. Влажные темные волосы прилипли к телу, несколько прядей упали на грудь, роняя капельки воды. Девушка спокойно наложила разжеванную траву и перевязала рану – ее лицо не выдавало никакого беспокойства, и лишь в тот момент, когда клинок срезал мертвую плоть, ее изящные брови слегка дрогнули. Во всем остальном она была воплощением пугающей сосредоточенности. Но именно ее спокойствие вкупе с почти чарующей наготой придавали ей неведомую притягательную женственность.

Сама Мэй Линь даже не подозревала о своем очаровании. Закончив с обработкой ран на руке и ноге, она вернулась к ручью, смыла с тела кровь, переоделась в высохшую одежду, постирала белье и повесила сушиться. В последнюю очередь она перевязала сухой тканью рану на ладони.

Когда со всеми хлопотами было покончено и Мэй Линь уже собиралась лечь, она вдруг заметила, что мужчина у костра едва заметно дрожит. Подстилка под ним промокла от капель с его волос, но он хранил гордое молчание. Недолго думая, она подошла, перетащила его на сухое место, усадила к себе спиной и прижала, чтобы согреть спину и дать волосам высохнуть. Мужун Цзинхэ лишь раз взглянул на нее, когда она его подняла, а после оставался безучастным.

Именно тогда Мэй Линь поймала себя на странной мысли, что теперь все изменится.

На следующий день они не сразу вошли в каменное ущелье. Идти без подготовки по ядовитой почве – все равно что смертный приговор.