Книга Убей меня, люби меня, страница 109 – Хэй Янь

Испытания в горах Чжуншань едва не стоили ему жизни, но принесли такие плоды, на какие он даже не рассчитывал. Все было не зря.

Да, все было не зря.

Теперь Мужун Цзинхэ возлежал на роскошном ложе, слушая доклад о происходящем в столице и приграничных землях, и смотрел в окно, украшенное резьбой, на покрытый снегом сад. Полы в комнате подогревались, на плечи принца была накинута белая шуба из лисьего меха – вроде уютно… и все же его никак не оставляли воспоминания о простой печке в том скромном деревенском доме.

— Отнесите ей лекарство, – внезапно приказал он.

Слуга как раз говорил, что войска Наньюэ заняли берега реки Хэймахэ, фронт в бедственном положении, но туда уже отправляется Муе Ломэй со своими людьми. Услышав приказ, он растерялся, но потом проследил за взглядом господина и заметил на столике у ложа фарфоровый флакон. Не задавая лишних вопросов, слуга молча взял флакон и покинул покои.

Мужун Цзинхэ снова посмотрел в окно. На темно-бурой ветви сливы набухали бледно-зеленые почки, плотно стиснутые бордовыми листьями. Сердце принца дрогнуло. В этом холодном краю сливы распускаются раньше, чем в других уголках страны. Скоро они расцветут, и ветка под окном заалеет – как же будет красиво… Она говорила, что любит цветы, которые распускаются во втором месяце лунного календаря – интересно, понравится ли ей зимняя слива?

А может… когда слива распустится, велеть срезать пару веток и отправить ей?

Через два дня в Цзинбэй прибыл императорский указ: Мужун Цзинхэ повелевалось возглавить войска и отправляться на передовую. Также во дворец явились двое придворных врачевателей, которые лечили самого императора, а еще Цин Янь и Мертвяк. Но Мужун Цзинхэ, сославшись на состояние здоровья, ответил, что не будет выполнять приказ.

Посланник императора не осмелился задерживаться и сразу пустился в обратный путь. Семь дней спустя император обнародовал новый указ – он искал по всей стране великих лекарей, способных исцелить правителя Цзинбэя. Вскоре ко дворцу Мужун Цзинхэ потянулись вереницы путников и всадников – но не нашлось никого, кто смог бы чудесным образом соединить его разорванные меридианы.

— Никчемный сброд! – Мужун Цзинхэ с трудом поднял руку и смахнул с подноса, который держала служанка, чашу с лекарством.

Черная жидкость огромным пятном растеклась по ковру. Девушка упала на колени и затряслась от страха.

— Вон! – рявкнул он, даже не взглянув на нее.

Если бы не смерть того, кто лечил его пять лет назад, не пришлось бы сейчас терпеть эту мороку – день за днем пить бесчисленные отвары, не приносящие никакой пользы. Даже он сам, «несчастный больной», теперь кое-что знал о методах, которые помогли хоть немного залатать поврежденные меридианы, а эти «великие лекари» совсем никуда не годились.

У дверей служанка нос к носу столкнулась с Цин Янем, торопливо поклонилась и, закрыв лицо руками, убежала прочь. Цин Янь сделал вид, будто ничего не заметил, быстро подошел к ложу и замер в почтительной позе.

— Господин, тот лекарь, которого схватили вместе с Мэй Линь, утверждает, что умеет лечить разрыв меридиан.

За пару дней в Цзинбэе расторопный Цин Янь разобрался во всех делах дворца. Зная и о недуге господина, и о судьбе Мэй Линь, он понимал: если бы девушка и вправду желала принцу зла, она не оказалась бы в таком положении. У принца крутой нрав, и, если бы он видел в Мэй Линь угрозу, то ни в какой темнице она бы сейчас не сидела. Видимо, их связывает какая-то тайна. Выяснив это, Цин Янь велел стражникам следить за обоими пленниками – и до его ушей быстро дошел слух, что Плешивый якобы умеет лечить меридианы: стоило лысому лекарю услышать разговоры стражи о том, как в Цзинбэй съехались все знаменитые врачеватели, но помочь принцу никто не в силах, он не стал держать язык за зубами. Цин Янь допросил Мэй Линь и, едва убедившись, что Плешивый не бахвалится попусту, пришел с донесением к своему господину.