Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 75 – Валентина Зайцева

Отбросив влажную ткань в сторону, я взял длинную серебряную иглу и несколько секунд равнодушно, заворожённо держал её кончик над пляшущим языком свечного пламени. Затем я повернулся к высокому ростовому зеркалу в бронзовой раме и долго, пристально всматривался в собственное отражение. Из глубины амальгамы на меня смотрел бледный, смертоносно красивый мужчина с пустыми, антрацитовыми глазами. Человек, чьё тело было испещрено тяжёлым прошлым.

Я приставил серебряное остриё, щедро смоченное в алом пигменте, прямо к бледной коже над собственным сердцем.

Укол. Ещё укол.

Я хладнокровно, методично, с пугающим изяществом вбивал глубоко под кожу буквы её имени — прямо поверх самого глубокого шрама, оставленного в моей изломанной душе. Тёмная, густая жидкость выступала крупными каплями на груди, и в полумраке купальни невозможно было различить, где кончается редкий заморский пигмент и где начинается моя собственная кровь. Острая физическая боль была ничем по сравнению с тем пьянящим, экстатическим восторгом, что затапливал мой разум.

Через час на моей мертвенно-белой, крепкой груди чётко, вызывающе ярко проступило имя: «Элара».

Она была единственным чистым, святым проблеском в моём персональном аду. Моё личное, прекрасное божество, имя которого я навечно выжигал в своих ранах, привязывая её душу к своей.

На мягкой кушетке неподалёку лежала аккуратно сложенная лунно-белая сорочка — та самая, которую Элли в спешке забыла во дворце Регента. Я взял этот нежный, пахнущий её телом шёлк и бережно, почти благоговейно отёр капли крови и излишки краски со своей груди. Теперь наши следы, наша плоть и наша кровь были соединены воедино, и этот союз не под силу было разорвать даже смерти.

Пламя свечи испуганно дрогнуло от сквозняка. Я не стал одеваться — просто опустился в глубокое кресло напротив зеркала, вальяжно скрестив длинные ноги, и продолжил гипнотизировать своё обнажённое отражение.

Сразу после ритуала, подпитанные жаром раскалённой купальни, буквы её имени горели на моей груди вызывающе диким, ядовито-алым цветом. Но шло время. Моё тело, от природы лишённое нормального человеческого тепла, постепенно остывало, возвращаясь к своей привычной ледяной норме. Зимний холод брал своё.

И на моих глазах багровые знаки начали медленно бледнеть, терять чёткость и, наконец, полностью слились с общим мертвенно-белым тоном кожи, бесследно исчезнув. Это было тайное, невидимое чужому глазу клеймо. Мой личный секрет. Моё сокровище проступало на коже лишь тогда, когда моя кровь закипала от ярости или безумной страсти к ней.

С чувством глубокого, извращённого удовлетворения я вернул серебряную иглу на поднос, поднялся и небрежно набросил на плечи тяжёлый тёмный халат.

Завтра мы встретимся снова. Надеюсь, к тому времени великий генерал Дамиан Валериус успеет прийти в себя и смирится с неизбежным. В противном случае... мне придётся показать ему, на что способен Безумный Регент ради своей женщины.

Уголки моих губ дрогнули в едва заметной, зловещей усмешке. Я медленно поднял ладонь и прижал её к груди, отчётливо чувствуя, как под моей кожей, прямо над замерзающим сердцем, преданно бьётся её скрытое имя.