Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 134 – Валентина Зайцева

— Спасибо, Сесилия, — искренне поблагодарила я, принимая тяжёлый ларец. Мой взгляд невольно опустился на её заметно округлившийся живот. Нахлынувшее любопытство пересилило вежливость, и я тихо спросила: — Вчера матушка обмолвилась, что малыш внутри уже вовсю толкается?

Сесилия смущённо кивнула, ладонью прикрывая живот: — Да, порой он начинает отчаянно бунтовать. Кажется, унаследовал весь неукротимый пыл и живость Юлиана. Точно вырастет маленьким воином.

— Это прекрасно, — прошептала я. В моих мыслях мгновенно возник образ, соединивший в себе неоспоримую воинскую доблесть моего брата Юлиана и утончённую, грациозную живость самой Сесилии. Этот ребёнок непременно станет гордостью рода.

Сесилия прикрыла рот ладонью, тихо рассмеявшись: — Хватит обо мне. Лучше скажи, когда же наша Элли порадует нас собственной благой вестью? Когда в твоём доме зазвучит детский смех?

— Я? — Этот вопрос застал меня врасплох, заставив дыхание перехватить.

Я никогда не задумывалась об этом — ни в этой жизни, ни в прошлой. В той, прежней судьбе, характер Каллума был слишком изменчивым, тёмным и болезненно-деспотичным. Он был жестоким тираном, одержимым контролем, и, разумеется, никогда бы не позволил мне забеременеть, не желая делить моё внимание ни с кем на свете. А в этой жизни, если не считать нашей первой безумной ночи, Каллум искусно избегал того, чтобы оставить во мне свой след, словно оберегал меня от чего-то страшного.

Впрочем, я не обижалась. Материнство всегда казалось мне чем-то бесконечно далёким, смутным и туманным. Я просто физически не могла вообразить, каким станет дитя, в чьих венах потечёт опасная, благословенная и одновременно проклятая кровь Безумного Регента. Родился бы на свет прекрасный ангел или жестокое чудовище?

Вернувшись в дворец Каллума, я поспешила выбросить эти тревожные мысли из головы. Матушка приготовила для меня двенадцать роскошных шпилек и ювелирных украшений в качестве прощального дара — традиционный символ Остерии, означающий, что её дочь будет жить в абсолютном достатке, а её брак окажется благословенным.

Пока Марта и остальные служанки суетились неподалёку, разбирая вещи, я устало опустилась на мягкую кушетку. Мой блуждающий взгляд зацепился за две продолговатые шкатулки из сандалового дерева, сиротливо лежащие на краю стола.

В них покоились резное лакированное перо и закрученная шпилька из белого кахолонга — те самые скромные подарки, которые Каллум преподнёс мне в резиденции Валериусов, когда ещё притворялся моим покорным слугой Вейном Троем. Я приоткрыла крышку, коснулась гладкой поверхности, и моё лицо дрогнуло от нахлынувшей нежности. Эти вещи были мне дороже золота Империи.

Мне захотелось положить их на самое видное место, чтобы они всегда оставались под рукой. Однако все ящички моего туалетного столика уже ломились от новых, вызывающе дорогих драгоценностей, подаренных Регентом. Оглядевшись, я заметила небольшой комод прямо у изголовья кушетки. Его ящики не были заперты, а значит, я вполне могла ими воспользоваться.

Поразмыслив, я пересела на край и осторожно потянула за ручку верхнего ящика.

Внутри аккуратными рядами стояли разноцветные аптекарские флаконы с ядами и притираниями, лежал короткий матовый клинок, какая-то старинная книга, пара золотых бубенцов и небольшая баночка... Мои щёки мгновенно обдало удушающим жаром. Никто в этом мире лучше меня не знал, для чего именно предназначалась эта ароматная, нежная мазь, похожая на расплавленный белый кахолонг.