Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 111 – Валентина Зайцева

В его угасающем взоре всё ещё теплилась невероятная, чистая нежность, смешанная с облегчением смертника.

Заходящее солнце Остерхольда собирало свои последние, кроваво-красные лучи над верхушками деревьев. И вместе с этим уходящим светом в измученных, покрасневших глазах Адриана навсегда угасало тихое, покорное смирение перед судьбой.

Я отшатнулась на шаг, безмолвным, умоляющим взглядом заклиная брата позаботиться об умирающем, а затем развернулась и со всех ног бросилась прочь из сада. В голове набатом стучала только одна мысль: Каллум.

* * *

Каллум Рейн

Карета плавно отчалила от ворот моей резиденции, направляясь в сторону Ворот Сияния.

Внутри просторного экипажа едва заметно курился изящный фимиам, его сладковатый дым лениво вился над небольшим столиком. Я сидел неподвижно, прижав подушечки пальцев к виску и прикрыв глаза в попытке забыться хотя бы на миг. Я редко видел сны. Мой разум обычно оставался холодным и пустым, но в последние двое суток меня преследовал один и тот же навязчивый морок: будто я бесконечно бреду по тёмному, глухому коридору, у которого нет конца.

Но в этот раз я, кажется, наконец добрался до его исхода.

Мне привиделось подобие массивной двери склепа. Стоило толкнуть её от себя, как наружу пробился слабый, призрачно-голубой свет. Это была тесная тюремная камера, посреди которой стояло ложе из чистейшего подгорного льда. И там, в самом сердце этого сияния, неподвижно лежала черноволосая красавица с алыми, застывшими губами.

«Элли...»

Я потянулся во сне, чтобы коснуться её губ, но почувствовал лишь леденящий, коченеющий холод мертвеца. Моё сердце в этот миг пронзила такая дикая, подлинная боль, словно его вырывали из груди стальными щипцами.

Словно вторя моему внутреннему кошмару, где-то снаружи раздался пронзительный, предостерегающий клёкот сокола. Ночной воздух со свистом рассёкся.

Мои глаза распахнулись в ту же секунду. На одном лишь животном рефлексе я слегка качнул головой вбок — и в то же мгновение обшивку кареты насквозь пробило морозное лезвие клинка, нацеленное ровно в мой висок.

Твари. Наконец-то заглотили наживку.

Я намеренно выманил этих крыс из своего поместья в глухие закоулки у Ворот Сияния. Завтра моя свадьба, и я скорее сожгу этот город дотла, чем позволю дешёвой швали осквернить своей грязной кровью плитку резиденции, куда я приведу Элли. Она должна войти в абсолютно чистый дом.

Одним резким движением руки я перехватил запястье нападавшего через пробитую стенку и с наслаждением услышал хруст ломающихся костей предплечья. Вырвав клинок из его слабеющих пальцев, я вонзил его обратно, намертво перерубая наёмнику горло. За окном послышались крики Брана и Ирэ, звон стали и глухие удары тел — мои гвардейцы вышли из тени, замыкая ловушку.

Я толкнул дверь кареты и ступил в кровавое месиво переулка Четырёх ветров. Цветущие на стенах дикие персики как раз вошли в полную силу, напоминая своими кронами нежно-розовые облака, но осыпающиеся под ноги лепестки теперь окрашивались в жуткий, густой и вязкий пурпурный цвет. Десять лучших мастеров теневого клинка Остерии — и все они теперь ложились трупами у моих ног.

Я чувствовал, как бешено клокочет в жилах первобытная ярость, требуя душить и резать до тех пор, пока город не затихнет. Я брезгливо поморщился, глядя на пятна чужой крови, окропившие мои ладони, и сорвал с пояса шёлковый платок, чтобы очистить кожу.