Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 107 – Валентина Зайцева

Из-за ширмы донёсся сухой, резкий треск игрушечного барабанчика. Затем раздался чуть хриплый, надтреснутый голос моего Повелителя: — Опуститься до того, чтобы вершить наше великое дело, подставляя под удар девчонку... Признаться, я всё же чувствую вину.

— Вы слишком милосердны, Повелитель, но на пути к великой цели нельзя оглядываться на случайные жертвы, — я почтительно склонил голову, хотя в душе лишь презрительно усмехнулся чужой сентиментальности. — Поместье Каллума Рейна неприступно, как цитадель, а сам Безумный Регент коварен, хитёр и чует опасность за версту. Нам оставалось только одно — ударить по единственной слабости, которую он сам себе позволил. По девчонке Валериус.

Повелитель за ширмой отложил барабанчик в сторону. Послышался шорох одежд — он медленно поднялся во весь рост: — У этого яда ведь нет противоядия. Я слышал, твой брат перед уходом настоял на том, чтобы лично попробовать вино для проверки. Не будет ли это стоить ему жизни? Если он выпьет его, Адриан умрёт.

Мои губы тронула холодная, едва заметная улыбка. Взгляд мой затуманился тенью, когда я спокойно ответил: — Мой Повелитель, не волнуйтесь. Мой брат хоть и наивен, но он не станет слепо подчиняться мне в таком деле. Он непременно должен был сам пригубить вино перед уходом, чтобы убедиться, что в нём нет отравы, иначе он просто отказался бы идти на встречу с Эларой Валериус. Именно поэтому я вообще не стал добавлять яд в само вино.

— Вот как? — из-за ширмы донёсся неподдельный интерес.

— Я нанёс «Убийцу Стоглавых Цветов» на ободок стеклянного кубка, — холодно пояснил я, и мои пальцы невольно сжались в кулак, словно уже держали чужие судьбы. — Стоит Эларе сделать хотя бы один прощальный глоток, стоит её губам едва коснуться стекла, как яд проникнет в её кровь. Каллум Рейн одержим её телом и душой. Стоит ему поцеловать её в брачную ночь или испить яд с её губ — и Безумный Регент обречет на смерть самого себя.

Повелитель за ширмой тяжело вздохнул: — Но откуда в тебе такая уверенность, что твой брат отдаст отравленный кубок именно молодой госпоже Валериус? Любовное безумие Адриана не могло испариться за какие-то жалкие несколько месяцев. Что, если в самый последний момент у него просто не поднимется рука причинить ей вред? Что, если он пощадит её?

Я кивнул, ведь этот шаг был просчитан мною с самого начала: — Вы правы, Повелитель. Адриан по природе своей слишком чист сердцем. Он слаб. Если бы он знал, что несёт её гибель, он никогда не довёл бы дело до конца.

За ширмой воцарилось недолгое молчание, после чего Повелитель озадаченно спросил: — Но зачем тогда было посылать именно его?

— Именно потому, что я досконально знаю его характер, — отчеканил я, и мой голос прозвучал леденящим, безжалостным приговором. — Я специально настойчиво приказал Адриану отдать Эларе кубок с гравировкой феникса, а себе забрать кубок с драконом. Именно так я ему и велел.

Я сделал паузу, чувствуя, как внутри закипает мрачное торжество кукловода, и глухо добавил: — Мой чересчур благородный братец обязательно почует неладное. На мгновение он испугается за жизнь своей возлюбленной, проявит всё своё глупое рыцарство и тайно поменяет кубки местами. Он выпьет из её чаши, решив принять удар на себя, чтобы спасти Элару.