Книга Фиаско Красной Шапочки, страница 65 – Елена Логунова

Я посмотрела на часы: всего лишь начало седьмого. Впереди прекрасный вечер и долгая белая ночь, почему бы мне не прогуляться?

— Ладно, буду у вас через полтора часа, — пообещала я тетушке и, убрав смартфон, пошла лепить на кастрюльки и судочки в холодильнике наклейки с надписями «Гуляш» и «Овощи для салата».

А на сам холодильник — стикер «Ужин здесь!».

И еще один — на самую середину обеденного стола: «Еда там (стрелочка в направлении холодильника). Приятного аппетита!»

Новый замок в старую дверь парадной врезали крепкий: ни плевками, ни пинками он не открывался. Пришлось мне на манер чирлидерши скакать, размахивая руками, под окнами во дворе, привлекая к себе внимание штатного гарнизона не моего дома-крепости.

Заметила эти физкультурные упражнения, что примечательно, все та же Бэлла. Удивительной активности женщина! Я бы сказала — в каждой бочке затычка, но это было бы черной неблагодарностью.

— А мы как раз собираемся пить чай, — сообщила Ирка, по наводке доброй Бэллы открыв мне дверь парадной.

— С ромашкой?

— И с мятой, они хорошо успокаивают.

Успокаивающими травками даже в парадной пахло так, что у меня началась зевота, в квартире же аромат природных средств для усмирения волнения чуть с ног не сшибал. Так и хотелось упасть плашмя, как умеет делать Волька, закрыть глаза и безмятежно засопеть. Но я не упала, наоборот — собралась:

— Тетя настолько разволновалась?

— Переживает ужасно, — подтвердила Ирка вполголоса, чтобы нас не услышала тетушка в глубине квартиры. — Как гиперзаботливая маменька, отпустившая на первое свидание с Серым Волком юную Красную Шапочку.

— Не лучшее сравнение в нашей ситуации, — отметила я, перегружая на вешалку курточку, шарфик и сумку. Сунула ноги в безразмерные гостевые тапочки, зашаркала ими по полу. — И где она?

— В кухне, я же сказала — мы собираемся пить чай. — Подруга развернула меня в правильном направлении.

— Мне не наливайте, — предупредила я. Терпеть не могу чай с ромашкой! — Я без посиделок, только возьму ключ, отвезу его Соне — и сразу домой.

— Оставишь тетушку в такую минуту? — упрекнула меня Ирка.

Я иронично покосилась на нее. Честно и правильно сформулированный вопрос звучал бы так: «Оставишь меня в такую минуту?»

Моя подруга — человек действия. Метания, сомнения, раздумья — не ее стихия. Видно было: необходимость сидеть с разволновавшейся старушкой, отпаивая ее чаем с травками и не имея возможности предпринять что-то более героическое, Ирку заметно тяготит.

— Можно же заявить о пропаже Марфиньки в полицию или хотя бы сообщить об этом вашему генералу. — Я против воли втянулась в поиск вариантов подходящих случаю активностей.

— Ты шутишь?! — Тетя Ида аж подпрыгнула сидя. — А вдруг с Марфой все в порядке, она просто загуляла, как в молодости, от полноты чувств, забыв кого-нибудь об этом предупредить? Она же не простит мне, если я подниму шум и предам ее сердечные дела широкой огласке.

— Вы серьезно?! — Я оглянулась на Ирку и по ее лицу поняла: серьезнее некуда, эта вероятность уже обсуждалась. — Сердечные дела, полнота чувств и загул — в восемьдесят шесть лет?!

— А вдруг ей сейчас не восемьдесят, а восемнадцать? — Шестью годами тетушка пренебрегла как величиной незначительной. — Утром мы все — даже я! — уехали до того, как Марфа встала. Что, если у нее сегодня снова День Комсомола?!