Книга Уйдём в предрассветный туман. Солнечный круг. Книга первая, страница 15 – Александр Феликсович Каменецкий

Хмурый Малыш вернулся в дом, не забыв запереть дверь на крючок. На лице у него не было никаких следов недавнего происшествия, только глаза были слегка красноватые. На Макса он старался не смотреть.

— Хочешь? – Максим, протянул мальчишке флягу, – там осталось немного воды.

— Давай, – Малыш, всё ещё не глядя на Макса, взял флягу и сделал несколько глотков, – извини, кажется, я все выпил. – Теперь он посмотрел Максу в глаза, протягивая флягу. Взгляд его был хмурым, и с вызовом.

— Ничего. Мне не надо, – Макс бросил флягу рядом с собой на тюфяк. Помолчали.

— Это был просто сон, – сказал малыш через некоторое время.

— Страшный?

— Пф! – Малыш фыркнул, – вот ещё! Нет, это был хороший сон.

— Понимаю.

Малыш икоса посмотрел на Максима, тот выдержал взгляд спокойно, глядя прямо в глаза.

— Сначала весёлый, а потом… потом грустный, но хороший.

— Расскажешь?

— Нет, – быстро и как-то резко ответил Малыш, потом смягчился, – ну, может позже, я сейчас не хочу вспоминать, – и Малыш как-то подозрительно часто заморгал и отвернулся.

— Конечно не сейчас, – заторопился Максим и подумал про себя: «Вот, болван бесчувственный!»

— Может, ты расскажешь, куда тебе так срочно надо?

— Извини, Малыш, может быть тоже позже.

— Как хочешь, – Малыш равнодушно пожал плечами, но его глаза выражали явное недовольство.

— Пойми, это может быть опасно. Прежде всего, для тебя.

— Я не боюсь.

— Конечно. Ты очень храбрый мальчик. А вот я боюсь. Боюсь, лишние знания могут тебе сильно навредить. Я доверил бы тебе всё что угодно, если бы это касалось только меня. Но здесь опасность может грозить всем, кто знает хоть крупицу. Каждое лишнее моё слово преумножает опасность для тебя, я не могу и не хочу рисковать не собой, другими. Такое уже случалось! Из-за меня, из-за моих неосторожных слов, пострадали посторонние ни в чем неповинные и вообще непричастные люди. С тех самых пор мне кажется, что каждое моё действие, и даже каждое слово – это тот выбор, который может повернуть всю мою или чью-то судьбу. Каждый шаг, каждая секунда – это твой выбор, за который ты отвечаешь. Не знаю, понимаешь ли ты меня?

— Я понимаю, – тихо сказал Малыш. Отвёл глаза, и нарочито глядя мимо Максима, сказал, – я не требую от тебя никаких подробностей. И не вправе требовать доверия к себе, я его не заслуживаю.

— Ну что ты, Малыш!

— Нет, не заслуживаю. Времени у нас много, и я хочу рассказать тебе, Максим, одну историю.

Малыш задумался и надолго замолчал. Максим терпеливо ждал.

А в мыслях Малыша невольно снова и снова крутились слова незнакомой песни на неизвестном чужом языке, но такие вдруг понятные будто, он знал их всегда. Услышь он хоть ещё одно слово на том же языке, Малыш наверняка ничего бы не понял, а смысл этих простых, странно звучащих слов рождался сам собой. Малыш вдруг осознал, он может, конечно, то же самое сказать на своём языке, но это вызывает в нем недовольство, протест, странное чувство исчезнувшей сказки, горечь и пустоту. А память о том, как песня звучала во сне, о том, как был счастлив Конрад, как был счастлив там сам Малыш, и эта радость почему-то давила на грудь, сжимала горло и наливала глаза нежданной влагой. Малыш раньше и не знал, что радость и грусть могут так неразделимо слиться вместе и так вдохновлять, и одновременно мучить.