Книга Уйдём в предрассветный туман. Солнечный круг. Книга первая, страница 12 – Александр Феликсович Каменецкий

— Суслик? – переспросил Максим.

— Вообще-то его зовут Симон, он живёт с родителями через две улицы от нашей. Он постарше меня, но такой маленький и пугливый, что, выходя на улицу, тут же замирает, вытягивает шею и оглядывается, нет ли какой опасности. За это и прозвали его сусликом – это зверёк такой маленький, за городом такие водятся.

— Видел таких, – улыбнулся Максим.

— Ну, все его так и зовут. Его, если Симоном окликнуть, он и не оборачивается, не привык. Только Конрад его Симоном называет, да и то, когда тот на Симона не отвечает, прикрикнет на него: «Суслик, я к тебе обращаюсь!». Суслик вообще-то учиться не очень хотел, он не любопытный, не любознательный, если его не трогают, то ему и хорошо сидит себе молча. Только у Конрада жить и не учиться нельзя. Тут он спуску не даёт: «Нечем заняться, сейчас дело найду, а нет дела – бери книгу и читай».

— Постой, ты же говорил, что Суслик, Симон, то есть, с родителями живёт.

— Есть у него родители, нормальные люди, не злые. Работают даже. Отец биндюжником в портовом районе, а мама посуду моет в кабаке для матросов. Только пьют много – дешёвого самогону добудут и гуляют до утра. В такие дни Суслику от них часто доставалось, он всё от них в собачьей будке прятался (собак у нас мало, будки с давних времён пустые стоят), а потом к Конраду прибился. Так и живёт, то дома, то у Конрада.

— И что, хватает вам пособия, которое Конрад получает?

— Этого пособия и одному взрослому на еду не хватит. Мы с Сусликом добываем еду. Просим милостыню, Конрад этим недоволен ужасно, злится, ругает себя, но приходится ему с этим мириться. А бывает, и стащим чего-нибудь, об этом мы Конраду никогда не говорим. Этого он терпеть не будет. И незачем ему об этом знать. В общем хорошо живём, не на что жаловаться, голодными не сидим.

— Вот я болван! – Максим хлопнул себя по лбу. – Ты ведь есть хочешь, а я не накормил, не напоил, а расспрашиваю.

Максим схватил сумку, стал вынимать свёртки и разворачивать их на столе. Через несколько мгновений сумка наполовину опустела, а на столе были разложены галеты, твёрдый сухой сыр, помидоры, пучок свежей пряной зелени, бумажный пакет с миндальными орехами, крепкие спелые яблоки, сладкое печенье и даже маленькая баночка с мёдом.

— Мяса нету, извини, и воды только фляжка. Ещё у меня есть рис и фасоль, но их варить надо. Я думаю, я их здесь оставлю, ты потом заберёшь, мне они дальше не понадобятся.

— Мясо, – фыркнул Малыш, подходя к столу, – у нас его тоже не бывает. А крупу с собой возьми, пока до места не доберёмся, а там посмотрим, – Малыш рассматривал стол, не решаясь взять что-нибудь первым.

— Бери всё что хочешь, – сказал Макс, протягивая Малышу фляжку с водой, – я не хочу есть.

— Врёшь! – грустно сказал Малыш. – Конрад тоже так говорит.

— Совсем не хочу, я по утрам не ем, Максим встал с ящика и ногой подтолкнул его к малышу.

Малыш недоверчиво оглядел Макса с ног до головы, но упрашивать себя не заставил. Через полчаса изобилие на столе заметно поредело, можно сказать, от него ничего не осталось, а Малыш окунал печенье в банку с мёдом и тянул его в рот, добавляя к помидорным разводам на щеках медовые пятна с крошками.

— Вкусно, но я больше не могу, – запихав в рот последний кусок печенья, малыш пристроил острый подбородок на сложенных на столе руках и разглядывал Максима, присевшего на подоконник. – Спасибо.