Книга Калинов мост, страница 82 – Александр Феликсович Каменецкий

Я пятился от стены огня вместе с толпой полуодетых кричащих в панике людей. Некоторые разворачивались и пускались в бегство. Я видел, как сам собой вспыхнул сруб колодца, и только теперь догадался, что это не обычный пожар. Это либо диверсия, умышленный поджог с применением химических средств, что маловероятно, либо колдовство. Вероятность второго я тоже оценивал не высоко, но всё же выше, чем первого. Поняв, что я совершенно ничем не смогу помочь этой деревне, я развернулся и пошагал прочь от огня. Поутру те, кто выживут, начнут искать виноватых, и я первый кандидат на эту роль. Странно одетый чужак, с чуждым говором и словечками, кто лучше подойдёт? Огонь, как бы окружая меня, распространялся даже быстрее, чем я ожидал, я видел рыжие отблески пламени уже справа и слева, я заспешил. Но я не бежал, хотя меня стали обгонять деревенские жители.

Вдруг слева я услышал конское ржание и оглянулся невольно. Забор, распахнутые ворота, дом и большой сарай уже полыхали, а конское ржание раздавалось из-за закрытых дверей сарая. Я сделал что мог, подняв шум и разбудив людей, кого успел, большего я не могу сделать, это выше моих скромных возможностей. Но ноги словно против моей воли уже несли меня к горящему сараю. Жар был почти нестерпимый, когда я проскочил в охваченные пламенем ворота. Неприятно запахло палёным волосом. Двор был обширен, и в середине можно было хотя бы вздохнуть, набрать в лёгкие воздух. Я сделал несколько глубоких вдохов и бросился к дверям сарая. Сама дверь ещё не горела, хотя крыша из дранки уже занялась, и у левой стены уже было пекло. Я дёрнул дверь, она не поддалась, я сбросил простой деревянный брус, выполняющий роль засова. Обожжённые ладони заныли с новой силой. Едва я протянул руку к двери, как дверь сама собой распахнулась, больно ударив меня по руке, и я едва успел отскочить в сторону. Рыжая кобыла с округлившимися от ужаса глазами выскочила из сарая и помчалась прочь. За ней, как приклеенный, следовал жеребёнок той же масти.

Ну и я не стал задерживаться. Бросился бежать со всей скоростью, на которую был способен. Глаза прикрыл крепко, волосы и брови всё-таки опалил, ну да ничего, не бросать же живую скотину. Думаю, если бы я просто сбежал, Индрик бы меня не понял, а Индрик – мой друг. Рисковал, конечно, ну так… обошлось же. Честно сказать, я не успел подумать об опасности. Может, будь у меня время поразмыслить, я бы ни за что не бросился в огонь спасать лошадей. Я не знаю, в последнее время я сам себе удивляюсь.

Я выскочил за границы деревни и углубился в лес по левую руку, он начинался практически сразу за околицей. Народ почему-то бежал в другую сторону. Я остановился метрах в пятидесяти от края леса, оглянулся. Если огонь перекинется на деревья, если начнётся лесной пожар, то спастись будет почти невозможно. Летом пожар в лесу распространяется очень быстро, а ещё быстрее всё заволакивает дымом, и становится нечем дышать. Но пламя странным образом лизало деревья, но те и не думали гореть. С учётом того, как сами собой вспыхивали дома в деревне, было странно видеть, как лес сопротивляется жаркому палу. Жар до меня почти не доходил, но дым проникал между деревьями. Я закашлялся, попятился и повернулся с намереньем уйти, но остался на месте. В лесу стоял высокорослый худой старик с белой длинной бородой, с седыми волосами до плеч, он опирался на высокий изогнутый на конце посох. Он практически сверлил меня взглядом внимательных глаз, в которых отсвечивало зарево пожара.